что… именно так всё и должно произойти. Два человека, которые любят и понимают друг друга… Они меня… раскрывают… Они приводят меня в новый мир… Это не просто совокупление – это прекрасное, волшебное слияние…
Ого! Не думал, что наши извращённые отношения могут быть восприняты настолько… сказочно!
В отличие от нашего заброшенного участка. Месяца четыре здесь уже не бывал. Не стал открывать заржавевшую решётку, чтобы загнать машину. Просто взял Танину сумку. Единственное, сделанное на совесть – стальные ворота, закрывающие будущий гараж, а ныне склад опалубки, окаменевших мешков цемента и сваленного в кучу инструмента.
— Прекрасно! – выдохнула Таня. – Высота потолков, стены… Идеально! Надо будет одну сторону разгрести… О, тут и верстак есть!
Корявые козлы не тянули на высокое звание верстака, но я не стал придираться.
— Так… Можете простругать эту палку? – девушка показала на сложенный у стены брус.
— Не смогу. Он в растворе. Нож на нём убью, а меня потом Виталик убьёт… - выбрал более чистую доску. – Такая пойдёт?
— Ага! Несите инструмент! – увлечённая Таня опять начала распоряжаться, и я снова не стал возражать.
Интересно проверить, что женщины находят в таком безусловном подчинении. Тяжёлый ящик из толстых ламелей со всем содержимым достался Виталику от его деда, и не удивлюсь, если тому тоже достался от деда. Хмуро поблёскивающий металл бликовал идеально наточенными поверхностями, скрываясь в отполированных руками деревянных корпусах. Пока девушка ставила штативы, открыл крышку, любуясь простым и функциональным инструментом. Почему-то современный электроинструмент не вызывал во мне такого благоговейного трепета…
— Ого! Вот это! Можно этим рубанком? – Таня ткнула пальчиком в самый крупный.
— Это фуганок. Для чистового выравнивания… - я покачал головой. – Сначала надо подготовить поверхность.
Закрепил доску, снял ворсу обычным рубанком, потом поставил фуганок.
— Медленно! – воскликнула Таня, уткнувшись в камеру.
— Совсем медленно не смогу, - возразил я, толкая инструмент.
— Чтобы стружка завивалась!
— Здесь куча сучков. Не получится, чтобы завивалась, - снова возразил я. – Надо было сразу сказать, что надо.
— Не думала, что так всё сложно.
— Это тебе не писю в писю совать, - постарался выбрать более подходящую доску.
Стружка шла неровно и недолго, и с тяжёлым вздохом Таня приняла получившийся результат.
— В понедельник в театр заедем, - предложил я. – У меня там есть подходящий материал. Наша порнуха всё больше похожа на художественный фильм.
— Мы к этому и стремимся, - она сняла камеру со штатива и теперь шагала вперёд, держа в кадре движущийся инструмент. – Что вы ещё с ним делаете? Сверлите, шлифуете?
— Ну-у-у… Давай, дырку просверлю, - достал коловорот, надавил плечом и начал вращать ручку.
— Вот, шикарно! Как он вгрызается! – восторженно выдохнула девушка. – Какая стружка!
Это опилки, но не стал придираться к словам. Едва удержался от смеха. Никогда не думал, что у меня такая зрелищная и сексуальная работа.
— Теперь погладьте поверхность ладонью! У вас такие… мужские руки. Да-а-а… Прекрасно!
Уже не смог удержаться от смеха.
— Тань, ты думаешь, ещё кого-то возбудит строгание досок?
— Вечером сами увидите! – в её голосе прозвучала обида. – Так, что ещё будет? М-м-м… Слушайте, как хочу показать вашу работу. Между кадрами с женщинами будут идти ваши. Снимаете шляпу, пиджак, начинаете строгать и скручивать. Собираете того коня. Потом заходит некий граф с женой. Графа тоже изобразите вы, со спины. Женой придётся выступить мне, чтобы зритель не узнал. Тела других женщин слишком хорошо будут показаны. Граф скидывает платье с жены, вы смотрите с неодобрением и скукой. Она садится промежностью на коня. Крупным планом показывается прищур глаз, прикусывание губы. Граф берёт
Двоюродный брат