— Розеток нет, - едва удержался от смеха, услышав про содрогание тела. – Сейчас принесу переходник.
У любого технического работника театра есть такое устройство – вкручиваешь в цоколь и получаешь отверстия под электрическую вилку и, конечно же, патрон под лампочку. Поминутно оглядываясь, проник в свою мастерскую, захватил переходник, удлинитель и стремянку. Мне пора за это платить зарплату! Ах, да! Доску ещё надо… Пара стульев там есть, на них прилажу… Какой хернёй приходиться заниматься! И больше всего раздражало, что не понимал причину своего раздражения. Что мною манипулировали не только Ольга, но и мои женщины – не просто догадывался – понял с первого дня. Что жене хочется секса с другими – тоже очевидно. Дочка оказалась похотливой распутницей – сам приложил к этому руки… не только руки. Приходится сниматься в порно – сам же всё и организовал.
Собственно… вот и причина раздражения! Некого обвинить в происходящем… Хотя, мы говорили об этом с женой… Продолжая заниматься самоедством, закрепил брус на стойках, прошёлся по нему рубанком, получая нужную Тане стружку, просверлил в нём пару дырок…
— Так, теперь надо меня выпороть, - спокойно сообщила девушка. – Сможете ударить так, чтобы остался след, но… не слишком…
— Блять! Ты спрашиваешь, словно я когда-то так делал! – мой возмущённый крик вызвал удивлённые взгляды и Тани, и Кати. – Извините. Не очень хочется кого-то… причинять боль и… Не совсем понимаю…
— Во вступительной серии желательно показать всех персонажей, заявить их наклонности и показать фетиши… - начала повторять Таня.
— Подожди… Он о другом говорит, - Катя подошла ко мне, обняла, махнула рукой девушке, и та подошла ближе. – Прикажи этой сучке обнажить грудь!
Сучке? Приказать? Увлечённый своими переживаниями, не сразу понял, что сама Катя командует мною. И Таня не обиделась на обидный эпитет, выжидающе посматривая на меня.
— Э-э-э… Обнажи грудь, - девушка без колебаний сняла блузку и лифчик, хоть и было заметно её смущение.
— Я бы показала на себе, но ты знаешь, что мне это нравится, - Катя чуть развернулась, продолжая обнимать меня. – Сожми её сосок. Сильно сожми…
Продолжал подчиняться, догадываясь, что она хочет мне показать… или доказать? Сдавил горошину соска, может и не так сильно… Таня поморщилась, но не отстранилась. Похоже, она понимает, что Катя пытается донести до меня.
— Сильнее! – настойчиво повторила сама девушка.
Выполнил её просьбу, глядя ей в глаза, и, заметив слёзы, ослабил хватку… убрал руку, и она сразу начала растирать кожу вокруг покрасневшего ареола.
— Теперь ты понял, почему можешь спокойно её выпороть, не мучаясь угрызениями совести? – спокойно спросила Катя.
Она склонилась к Тане и начала бережно облизывать пострадавший сосок. Вообще не понял!
— Кажется, понял… - пробормотал я.
— Когда мой братец елозил по мне, - заговорила Таня. – Я получала физическое наслаждение. Потому что тело так устроено. Но мне было противно это наслаждение, сама себе была противна за то, что его получаю. Вы причинили мне боль, но вместе с болью было и наслаждение… Нет, не физическое…
— Ладно, я понял, - стало ясно, что до меня пытаются донести какую-то элементарную мысль, и я ощущал какую… Но не мог её осознать. И старательные пояснения лишь ещё больше запутывали. Это уже не просто раздражало, а бесило! Да, если человек неприятен, то и подарки от него не в радость – с этим понятно! Было что-то ещё!
Таня сняла юбку, на этот раз она была в трусиках, и уселась на брус промежностью. Разумеется, упираясь ногами в пол.
— Руки бы ещё наверх привязать, - проворчала она, глянув
Москва- Орландо