Между бёдрами текло, клитор пульсировал под подушечкой — и разум уже не успевал ни за тем, ни за другим.
Когда оргазм прошёл, Анна вдруг с ужасом осознала.
Только что её бёдра двигались. Чуть наклоняясь вперёд, ища угол, который усиливал контакт с вибратором. Она не знала, когда это началось — пять секунд назад? Минуту? — она не заметила момента, просто вдруг обнаружила: тело само нашло позицию, которая была приятнее.
Я мастурбирую.
Эта мысль была отчётливей оргазма. Вот что было невыносимее всего: не то, что машина делала это с ней, а то, что промежность уже искала давление, уже подстраивалась под ритм, уже участвовала. Начало чего-то, что потом будет очень трудно назвать принуждением.
— Интересная закономерность, Анна, — произнёс голос доктора Рид из наушников — ровный, почти скучающий. — Данные показывают: ваши бёдра сами искали контакт.
Когда сигнал прозвучал снова, Анна вскочила с кресла — выбросила себя из него. Ноги подогнулись. Она схватилась за подлокотник, устояла.
Кожа горела. Она стояла и дышала. И старалась не думать о том, как именно двигались её бёдра последние несколько минут.
Дверь скользнула в сторону. Общее пространство опять открылось перед ней — тесное, наполненное чужим дыханием и запахом кожи. Новые лица: одни пустые, отсутствующие, другие — с открытым, нескрываемым любопытством. Анна прижалась спиной к стене и скрестила руки на груди.
Медсестра появилась сразу. Шприц в руке.
— Петрова. Препарат.
Желудок Анны провалился.
— Снова? Я только что была здесь...
— Протокол, — сказала медсестра тем же ровным голосом. — Каждый переход сопровождается фармакологической поддержкой. Это стандарт.
— Кроме того, если вам необходима разрядка, — добавила она, не повышая голоса, — здесь сейчас присутствуют мужчины-участники. Программа допускает контакт или самостоятельное удовлетворение. Программа одобряет оба варианта.
Анна не ответила. Слова дошли до неё с задержкой. Она скользнула взглядом по комнате. Одни смотрели в пол, другие — пялились, дроча член.
Понимание пришло с тошнотворной ясностью. Они намеренно усиливали возбуждение именно здесь, в этой комнате, среди чужих тел и чужих взглядов — так, чтобы каждый следующий визит становился невыносимее предыдущего. Выбирая чередование, она сама, собственными ногами, шла навстречу химической манипуляции. Участвовала в собственном разрушении.
Выигрышного варианта не существует. Игла вошла в вену прежде, чем она договорила мысль до конца. Кресло, комната, препарат — это однорукий бандит. Тянешь ручку — и всё равно проигрываешь.
Эффект наступил быстро. Быстрее, чем в прошлый раз, — и значительно сильнее.
Анна вдавила лопатки в стену, ища опору в её прохладной твёрдости. Это не помогало. Каждый вдох отдавался по всему телу тупой, тянущей волной. Каждый выдох горячо оседал в киске.
Пятнадцать минут. Она считала вдохи и старалась дышать неглубоко.
Женщина рядом — такая же участница, с тёмными кругами под глазами и чуть поджатыми губами — смотрела на неё с пониманием.
— Они увеличивают дозу с каждым разом, — произнесла она шёпотом. — Хотят, чтобы ты сама захотела ебаться. Чтобы это выглядело как твой выбор.
Когда медсестра наконец появилась снова, Анна с облегчением пошла следом на непослушных ногах. Тело горело. Каждый шаг давался с усилием, потому что движение бёдер усиливало возбуждение.
Дверь в комнату с вибратором скользнула в сторону.
Когда Анна снова опустилась в кресло, она уже знала, что будет.
Фиксирующая планка опустилась с тихим щелчком.
Вибратор лёг на клитор — он был набухший, выступивший, воспалённый до предела, — и она попала туда сразу. Половые губы раскрылись под давлением, влажные, горячие, и влагалище сжалось. Тело уже всё решило без неё, ещё до того, как она
Этот невероятный август (воспоминания юности)