роли. Утром в школе, в туалетной кабинке, где он загонял меня в отсек и молча, зажав мне рот, если я пытался возразить, заставлял опуститься на колени. После уроков в тихом дворе за гаражами. Он был одержим этой властью, этой возможностью унижать меня снова и снова.
Но больше всего он любил делать это у меня дома. Моя комната стала местом его регулярных визитов. Он приходил под любым предлогом — "сделать домашку", "взять книгу", "спросить что-то". Мои родители привыкли к нему и не видели ничего странного в том, что он запирается со мной в комнате. Они не знали, что стоит за закрытой дверью.
Чаще всего это происходило именно так, как в первый раз. Мы садились за стол, он открывал тетрадь, и через несколько минут его взгляд становился тяжелым и требовательным.
— Ну что, — говорил он, не глядя на меня, — пора.
Я молча вставал и опускался на колени рядом с его стулом. Он не торопился, наслаждаясь моментом. Иногда он заставлял меня просить.
— Попроси, — говорил он с холодной усмешкой. — Скажи, что хочешь сосать.
И я, запинаясь и краснея от стыда, бормотал: — Дима, пожалуйста... дай мне... я хочу сосать...
Он расстегивал штаны, и я уже знал, что делать. Я закрывал глаза и старался думать о чем угодно — о домашнем задании, о завтрашнем дне, о чем угодно, только не о том, что происходит сейчас. Он держал меня за волосы, задавая ритм, и его тихие стоны были для меня хуже любого крика.
— Да... вот так... — шептал он. — Ты у меня хороший мальчик, правда? Ты любишь это делать.
Я лишь мычал в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Он часто говорил такие вещи, унижая меня еще больше.
Однажды он пришел, когда я был один. Родители ушли в магазин. Он даже не стал делать вид, что пришел по делу. Просто вошел, запер дверь и сел на мой стул.
— Раздевайся, — скомандовал он.
Я замер.
— Что?
— Ты глухой? Я сказал, раздевайся. Полностью. Я хочу видеть тебя голым.
Я медленно, с дрожащими руками, начал стягивать с себя одежду. Я чувствовал его взгляд на себе, и мне было тошно от стыда. Когда я остался стоять перед ним совершенно голый, он удовлетворенно хмыкнул.
— Теперь на колени и ползи ко мне.
Я опустился на колени и пополз к нему по холодному полу. Он расстегнул штаны, и его член уже был готов. Он не стал заставлять меня просить. Он просто взял меня за затылок и вонзил в мой рот. В этот раз он был особенно жесток. Он двигался так глубоко, что меня тошнило, но он не останавливался.
— Глотай, глотай, сука! — кричал он. — Ты теперь моя вещь! Ты будешь делать все, что я скажу!
Когда он кончил, он не отпустил меня. Он заставил меня лизать его член и яйца, пока они не стали чистыми.
— А теперь лежи на полу и не двигайся, — приказал он.
Я лежал на полу, голый, с его спермой на лице, пока он спокойно сидел на моем стуле и листал мой учебник. Это длилось минут десять. Потом он встал, оделся и, уходя, бросил:
— Завтра жди меня после школы. У нас будет кое-что поинтереснее.
Я лежал на полу еще долго после его ухода, не в силах пошевелиться, чувствуя себя абсолютно сломленным и опустошенным. Я понимал, что это только начало.
На следующий день он пришел с каким-то пакетом. Я сразу понял, что это будет что-то худшее. Он даже не поздоровался, просто прошел мимо меня в комнату и бросил
Моя любовь