в то же время она не была унижена на самом деле, потому что унижение было игрой, добровольной ролью, которую она принимала с удовольствием. И это работало в обе стороны: он называл её шлюхой — и чувствовал, как она возбуждается. А когда она называла себя шлюхой — возбуждался он. Слова потеряли свой изначальный смысл и стали чем-то другим. Не оскорблением, а... комплиментом? Признанием в доверии. Способом сказать: «Я с тобой, я твоя, я готова быть для тебя кем угодно».
А что насчёт большего? Ольга стала возбуждаться от грубости — но готова ли она к большему? Ударить её? Связать? Изнасиловать — не по-настоящему, но грубо, не заботясь о её ощущениях? Александр задумался. Он не был уверен, что хочет этого. Да, ему нравилось, когда она просила называть её грязными словами, когда она раздвигала ноги и говорила: «Трахай свою шлюху». Но ударить? Сделать ей больно? Это было где-то за гранью, которую он ещё не готов был переступить. Может быть, когда-нибудь. Если она сама попросит. Но пока — нет. Пока им хватало того, что было.
Он вздохнул. Куда идут их отношения? Этот вопрос был самым важным. Александр замер, глядя в окно. Солнце заливало улицу, и лёгкий ветерок играл листьями лип за окном. Он думал о том, какими они были полгода назад — уставшие, отдалившиеся, спящие в одной постели, но не касающиеся друг друга. И какими они стали теперь — любовниками, сообщниками, исследователями собственных тёмных желаний. Они спустились в подвал своей души и обнаружили там не монстров, а сокровища. Фантазии, о которых они боялись говорить даже себе, оказались совместимыми. Более того — они дополняли друг друга.
Он вспомнил, как когда-то смотрел порно — украдкой, стыдясь, — и видел там сцены, которые возбуждали его, но казались недостижимыми. Групповой секс. Измена с согласия мужа. БДСМ, секс на публике. Он думал, что это только на экране. Что в реальной жизни такого не бывает. Не в его жизни! А теперь... теперь это происходило с ним. Его жена — его собственная жена — предлагала ему именно это. И это было лучше любого порно, потому что было настоящим. С запахом её возбуждения, с её стонами, с её сбивчивым дыханием, когда она рассказывала, как трахалась с другим.
Их брак стал крепче. Парадоксально, но факт. Раньше они боялись, что ревность или измена разрушат их отношения. Теперь они знали: секс с другими людьми не угрожает их браку, если он честен. Ревность не возникает, когда нет лжи. А ложь — вот что действительно было бы концом. Если бы Ольга тайком завела любовника и врала ему — это было бы предательство. Но он знал, что она не будет врать. Не теперь. И он верил ей.>
Их отношения стали более доверительными. Тёмные желания, какими бы они ни были, теперь можно было не прятать, а делиться ими, не боясь осуждения. Наоборот — получить одобрение и поддержку. Ольга не осудила его, когда он признался, что хочет Алису. И он не осудил её, когда она призналась, что фантазирует об Алёшке. Это стало частью их общей тайны, их общего возбуждения.
Он теперь не боится, что ревность разрушит их брак. Он уверен в нём, как никогда раньше. Ольга не заведёт любовника — ну, то есть заведёт, конечно, но не будет врать и скрывать что-то. А именно враньё, по его мнению, самое отвратительное. Он повторял себе эту мысль уже который раз за день! Враньё — это и есть измена. Не секс. Не физическая близость с другим человеком. А ложь. Секс
Die Regeln ndern sich heut Nacht или правила меняются сегодня ночью