Я сложил пирожки в хлебницу, варенье — в дверцу холодильника. Всё аккуратно, по-хозяйски.
На дне пакета что-то было. Маленький свёрток, замотанный в льняную тряпицу, перевязанный тонкой бечёвкой. Не похоже на пирожки. Не похоже на варенье.
Я развязал узел. Развернул ткань.
Внутри лежали грибы.
Фиолетовые шляпки с белыми крапинами — сухие, сморщенные, но до боли знакомые. Те самые. Я замер, не дыша. Пахло от них лесом, влажной землёй и той приторной сладостью, от которой у меня всегда вставал член.
На дне тряпицы лежала записка — сложенный вчетверо листок в клетку, вырванный из школьной тетради. Я развернул его.
Бабушкин почерк — мелкий, аккуратный, с нажимом:
«Саша, милый. Грибы открываются в лесу только по мере необходимости, и вы успели как раз в ту самую волну. Я сама искала потом — ничего не нашла. Но для своих внуков я отдаю свой запас, который собирала много лет. Засушивала, прятала. Думала, пригодятся. Теперь пригодились вам. Пользуйтесь, но не забывайте, что это не игрушка. А мы с вами увидимся, когда вы приедете в следующий раз. Я буду ждать. Бабушка».
Я сидел, сжимая в руке листок, и смотрел на грибы.
— Что там? — спросила Аня, подходя ближе. Она заглянула мне через плечо, увидела, прочитала.
— Бабушка знала, — выдохнула она. — Всё знала. И собирала эти грибы для нас. Годами.
— Знала, — сказал я. — И молчала. И не мешала.
Аня взяла один гриб, поднесла к носу, вдохнула.
— Пахнет лесом, — сказала она. — Тем самым. Нашим.
— Нашим, — повторил я.
За стеной хлопнула дверь. Мама вышла из ванной, прошлепала в свою комнату.
— Спокойной ночи, дети! — крикнула она.
— Спокойной ночи, мам! — ответили мы хором.
Я спрятал грибы в ящик стола, прикрыл полотенцем. Записку сунул в книгу — на память.
— Пойду в душ, — сказала Аня, потянулась. — Наконец-то.
Она улыбнулась, взглянула на меня, и в её глазах было что-то новое — не только нежность, не только желание. Благодарность.
— Спасибо тебе, братик, — прошептала она. — За всё.
— За что? — спросил я, хотя знал.
— За то, что ты есть, — ответила она. — За то, что не бросил. За то, что сделал меня той, кто я есть.
Она скрылась в ванной. Я остался один на кухне.
За окном проехала машина, свет фар скользнул по потолку и погас. Я сидел, смотрел на закрытую дверь ванной, откуда слышался шум воды.
В ящике стола лежали грибы. В соседней комнате спала мама. А в душе Аня выпускала из себя мою сперму.
Лето не закончилось. Оно просто переехало в город.
Подруги