Но слишком неопытен. Реальный бой всё покажет. Там или выплывет, или пойдёт ко дну.
В зале зашумели. Кто-то вполголоса сказал: «Ну, Санёк, держись».
Глебыч подождал, пока уляжется шум.
— Прямо сейчас проведём отбор, — сказал он. — Денис и Саня. Полный контакт, как на соревнованиях. Кто лучше, тот едет.
Денис неторопливо потянулся, запрокинув голову. Сцепил пальцы в замок, разминая суставы и плечи.
— Легко, — сказал он, ни на кого не глядя.
Саня сел на корточки, снимая кроссовки. Потом наклонил голову вправо и влево, ощутив легкий хруст. Поднялся, не проронив ни слова.
Денис, Саня и Глебыч зашли на ринг.
Ринг в «Бойце» был старый, потрёпанный жизнью. Настил просел и в середине образовалась яма, куда стекала вода после мытья полов.
Канаты были обмотаны синей изолентой в трёх местах. Угловые подушки вытерты до блеска, кое-где порваны, из дыр лезла жёлтая вата. Но ринг держался и был достаточно крепким.
Остальные парни облепили его со всех сторон. Одни встали, опершись на канаты, другие сели на скамьи, а третьи просто прислонились к бетонным стенам. Все притихли.
Денис и Саня уже нацепили ММАшные перчатки на липучках. Денис стучал кулаком о кулак, проверяя, как сидят. Приседал и выбрасывал короткие удары. Перчатки свистели, рассекая воздух.
Саня просто стоял и смотрел в пол. Он сжимал и разжимал пальцы внутри перчаток, привыкая к липучке на запястьях.
Они сошлись в центре ринга. Глебыч в качестве рефери встал между ними.
— Значит так, — сказал Глебыч. — Деритесь честно. Чтоб без фокусов мне. Как только я говорю «стоп», останавливаемся.
Они разошлись по углам. Глебыч поднял руку. Посмотрел на Дениса, глаза у которого уже горели злостью.
— Готов? — сказал Глебыч.
Денис мотнул головой, сбрасывая напряжение.
Глебыч повернулся к Сане.
— Готов?
Саня поднял глаза, посмотрел на Глебыча.
— Да.
Глебыч рубанул воздух ладонью.
— Бой.
И отошёл в сторону, уступая бойцам центр ринга.
Денис без раскачки рванул с места. Он хотел смять Саню в первые же секунды, прижать к канатам, завалить и добить. Он летел вперёд, низко присев, прикрыв голову перчатками, выставляя вперёд плечо.
Саня не двинулся с места, он поднял руки, плотно прижав перчатки к голове. Прикрыл корпус и утопил подбородок в грудь. Он ушёл в глухую защиту, как учил Глебыч, и, как научила его жизнь: когда бьют, надо закрываться. И ждать.
Денис подлетел и врезался в него, как поезд в стену. Захлестнул увесистыми, злыми ударами. Левая, правая, левая, правая. Саня уклонялся. Проваливал голову вниз, ныряя под руки и уходя в сторону. Те удары, от которых не получилось уклониться, приходились в перчатки и локти. Иногда вскользь по корпусу. Было больно, но терпимо.
Денис наседал. Его глаза налились кровью, а на скулах заходили желваки. Саня не падал и не ломался. Это бесило и жгло его изнутри.
— Стой, сука! — выдохнул Денис сквозь зубы.
Он увеличил амплитуду. Заносил руки шире, вкладывая в удары всё тело. Бил уже не сериями, а одиночными, размашистыми ударами, с замахом от плеча. Такие удары, если попадают, ломают кости. Но они медленные, и видны за километр.
Колхозные, подумал Саня. Он и раньше замечал эту особенность. Смотрел спарринги Дениса из-за спин, и запоминал. Когда Денис злился, потому что соперник не падал, он срывался. Начинал широко и бесполезно махаться, полностью при этом открываясь.
Саня ждал своего момента. Правая рука Дениса ушла в очередной замах. Пошла широкой дугой от пояса, заносясь за спину, чтобы врезать со всей дури.
Саня рванул вперед, врезался в Дениса, вломившись в его пространство, и сокращая дистанцию. Вошел в клинч, обхватил голову Дениса обеими руками. Перчатки сомкнулись на затылке.
Он почувствовал, как Денис дернулся, и попытался вырваться. Его
Шоферюга!