— Ты больше никогда не будешь произносить её имя. Чтобы напоминать тебе о твоих проступках всю ночь, ты будешь называть её «шлюхой» или «она». Я ясно выразилась?
— Да, дорогая.
— Хорошо. Значит, она раздела тебя?
Я кивнул. Даниэль медленно, почти ритуально начала раздевать меня, и каждое её движение было одновременно лаской и пыткой. Она наклонилась, прикусила мочку моего уха зубами — не сильно, но достаточно, чтобы по коже пробежала горячая дрожь. Потом провела ладонью по моему паху, едва касаясь уже твёрдого члена через ткань брюк, и тут же отдёрнула руку. Поцеловала сосок — сначала мягко, потом провела языком, и я вздрогнул, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается волна возбуждения, смешанная с остаточной болью от пощёчины. Щека всё ещё горела.
Когда я остался полностью голым, она отступила на шаг, окинула меня взглядом сверху вниз и спросила низким, бархатным голосом:
— А что она сделала потом?
— Она взяла одну мою яйцо в рот и стала нежно посасывать, потом второе, а рукой медленно и легко гладила член.
— Вот так?
Она опустилась на колени передо мной. Горячий, влажный рот сомкнулся вокруг левой мошонки. Я почувствовал, как её язык осторожно обволакивает кожу, как она слегка потягивает, создавая нежное, пульсирующее давление. Правая рука обхватила основание члена — лёгкие, скользящие движения вверх-вниз, почти невесомые. Я застонал, и член дёрнулся в её ладони, выделив первую каплю предэякулята.
— Оххх... да. Именно так.
— А потом она взяла оба яйца в рот одновременно?
— Да...
Даниэль подчинилась. Её рот растянулся, принимая обе мои яйца. Язык работал уже жёстче, посасывание стало глубже, сильнее. Она тянула их вниз, создавая лёгкое, сладкое напряжение, которое граничило с болью. Я застонал громче, колени слегка подогнулись. Она продолжала, как я описывал, и когда я сказал «сильнее», она послушно усилила давление. Я почувствовал, как яйца тяжелеют, наливаются, а член между её пальцами становится каменным.
— Потом она оттянула губы, сохраняя натяжение... и они выскочили с таким звуком... чпок...
Даниэль сделала именно так. Сначала одно яйцо выскользнуло из её рта с влажным, громким «чпок», потом второе. Я чуть не вскрикнул — смесь острой боли и дикого возбуждения ударила в голову. Член дёргался, предэякулят уже стекал по стволу.
Мы продолжили. Она взяла член в рот глубоко, работая языком и губами, пока я не кончил ей в горло. И в первый раз за все годы нашего брака Даниэль проглотила. Я чувствовал, как её горло сокращается вокруг головки, как она принимает всё до последней капли, не отстраняясь. Это было так интимно и так грязно одновременно, что у меня перехватило дыхание.
Потом я лёг между её ног. Она раздвинула бёдра, и я погрузился лицом в её влажную, горячую киску. В последнее время она не позволяла мне доводить её языком до конца, но сегодня не остановила. Я лизал её набухший клитор, проникал языком внутрь, пил её соки, пока она не начала дрожать, выгибаться и кончать мне в рот — громко, дрожа всем телом, прижимая мою голову бёдрами. Я пил её оргазм, чувствуя, как её внутренние стенки пульсируют вокруг моего языка.
Когда я снова затвердел, мы сделали это по-собачьи на краю кровати. Я вошёл в неё глубоко, держа за бёдра, и кончил внутрь — мощными, долгими толчками, заполняя её горячим семенем. Не выходя, я опустился на колени, раздвинул её ягодицы и начал вылизывать всё, что вытекало из её красной, набухшей киски. Вкус был солоноватый, густой, смешанный с её собственными соками. Она застонала, когда мой язык проник глубже, вычерпывая
МОЯ ПЕРВАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА