и прямо ночью без зазрения совести начала трахать её, ведь это же её собственность, которая находится уже у неё дома. Член у неё был огромный, венки торчали со всех сторон и этот рельеф доводил девочку до жуткого экстаза. Она понимала и готовилась к тому, что будет интимная близость, но никогда бы не могла подумать что с мамой её парня. Для неё тем более это было очень неожиданным событием. Она не знала что у его мамы есть член как у настоящего мужика. Да ещё и такой, которому каждый мужик может позавидовать.
Мама не стала трахать её в пизду а оставила это на десерт. Она сначала орудовала её рот, которым девчушка могла бы заорать и разбудить её сыночка. Поэтому она силой прижимала к себе Катеньку, смотрела в её глазки, с которых уже выливались слёзы. И она наслаждалась тем насколько потрясающе у неё выходит доминировать. Она трахала беспощадно её в рот, держала за уши, чтобы эффектный член проникал в глотку и насаживал так глубоко, что в полумраке слышались всхлипывание и плачь. Голова девчонки так неудобно в себя принимала член, что она постоянно билась об пах матери. Кате было очень больно принимать в свой рот член и она руками отгоняла от себя чужую мать, чем вызывала только дополнительную агрессию. Все это было очень неприятно, хотелось поскорее закончить, но мать держала её в своих крепких узлах на протяжении нескольких часов. Ночка выдалась безумно бессонной и очень неприятной.
Солнечный луч нагло бил в глаза, но я проснулся не от него, а от холода простыней. Кати не было. Подушка, на которой она спала, была аккуратно взбита, а в комнате стояла та оглушительная тишина, от которой внутри всё сжалось в ледяной комок.
Я вскочил, на ходу натягивая джинсы. В голове вспыхнули обрывки вчерашнего вечера: мамины крики, её язвительные комментарии про мою «бестолковость» и то, как Катя всю дорогу молчала, пытаясь улыбаться. Сердце колотилось где-то в горле.
Я вылетел на кухню, надеясь увидеть её за чашкой чая, но там была только мать. Она сидела за столом, неторопливо расправляясь с яичницей, и вид у неё был подозрительно довольный.
— Мам? — голос сорвался на хрип.
— А где Катя? Ты не видела её? Может, она в магазин вышла или...
Мать даже не подняла головы. Она методично зачерпнула вилкой кусок желтка, словно это был самый важный процесс в мире.
— С добрым утром, невыспавшийся ты мой, — отрезала она, прожевав.
— Чего орешь? Нет тут твоей фифы.
— В смысле нет? Она что, ушла? Одна? Рано утром? — я чувствовал, как паника начинает заливать сознание. — Мам, она ничего не говорила? Она же вещи оставила, телефон, наверное...
Мать отложила вилку и с демонстративным раздражением посмотрела на меня. В её глазах не было ни грамма удивления, только привычное, въедливое пренебрежение.
— Слушай, Саша, я тебе не справочное бюро, — её голос стал холодным и сухим, как наждачная бумага.
— Встала ни свет ни заря, надела свои каблуки и свалила. Даже «до свидания» не сказала. Вежливая, ничего не скажешь. Я, когда проснулась, её уже и след простыл. Видать, поняла, с кем связалась, — она ухмыльнулась, и эта ухмылка показалась мне острее любого ножа.
— Поняла, что в такой жизни, как у нас, ловить нечего, вот и сбежала, пока ты дрых, как сурок. Небось ее прямо сейчас кто-то в горло трахает, а ты, олень, даже не в курсе!
Я замер. Каждое слово било по вискам. Катя не могла просто так уйти. Мы же договорились. У нас были планы, самые
Не стреляй. Часть 2. (2 из 21). Леша, Катя