— Суть в том, — продолжила Зинаида, — что эти сценки будут разыгрываться не только здесь, в четырёх стенах. Мы будем включать их в нашу обычную светскую жизнь. Например, на домашних вечерах с гостями. Ты будешь играть роль нашего скромного родственника, который... ну, скажем, чрезвычайно почтителен к дамам семьи. Доходя до крайностей.
— И никто не должен догадаться, что это игра, — важно добавила Амалия Николаевна. — Все должны воспринимать это как твою истинную, эксцентричную натуру. Или как новомодное веяние в воспитании молодых людей. Это будет проверкой твоего актёрского мастерства и нашей режиссуры.
Меня охватил волнующий холодок. Играть на публике? Претворять наши тайные ритуалы в некое подобие светского спектакля? Это было и страшно, и невероятно соблазнительно.
— Первая сцена, — Зинаида открыла тетрадь, — называется «Прибытие гостя». Мы её уже сегодня отрепетировали, и ты справился превосходно. Но это был упрощённый вариант. В полной версии, когда в дом приходят посторонние гости, ты должен будешь встречать их вместе с нами. И при их появлении в гостиной — вставать на колени и целовать каждой из нас ногу в знак приветствия. Как слуга, который оказывает почтение хозяйкам дома.
— Представляешь лица гостей? — захихикала Машенька.
— Это будет вызов обществу, — сказала Зинаида с холодным блеском в глазах. — И его одобрение. Потому что всё, что делаем мы, — априори признаётся изысканным и модным.
— Вторая сцена, — продолжала она, листая страницы, — «Наказание за оплошность». Если ты случайно прольёшь чай, опоздаешь к столу или как-то иначе проявишь неловкость при гостях, одна из нас публично призовёт тебя к порядку. Ты, извиняясь, опустишься на колени, а мы... ну, например, легонько шлёпнем тебя по щеке своей туфелькой или заставим вытереть лужу своим носовым платком. На коленях, разумеется.
— Третья — «Вечерняя церемония». Перед тем как гости разъедутся, ты должен будешь обойти всех дам в зале и, получив от каждой разрешение, поцеловать им... не руку, а край платья или, если дама решится на смелость, — туфельку. Начиная, конечно, с нас. Это будет твоей визитной карточкой.
Я слушал, и мир вокруг меня медленно преображался. Это уже не было спонтанной игрой в летнем имении. Это был продуманный, детализированный проект по созданию идеального домашнего раба-поклонника. И я был не только его объектом, но и соучастником.
— Вы... вы продумали всё до мелочей, — выдохнул я.
— Конечно, — улыбнулась Зинаида. — Искусство требует системы. А власть — ритуала. Ты согласен участвовать, Алексей? Полностью, безоговорочно?
Я посмотрел на три пары глаз, устремлённых на меня: властные и тёплые, холодные и оценивающие, озорные и жаждущие развлечений. Я встал с табурета и снова опустился на колени, на этот раз в центр комнаты, склонив голову.
— Я ваш. Располагайте мной как вам угодно. Я согласен на всё. Это величайшая честь для меня.
Над головой прозвучал их общий, довольный смех — низкий и бархатный, звонкий и серебристый, весёлый и беззаботный. В нём звучала победа и предвкушение.
Глава 12. Дебют в свете
Через несколько дней был назначен первый серьёзный «выход в свет» – домашний вечер. Горецкие пригласили нескольких знакомых дам с дочерями: семью Лютовских (мать-вдова с двумя дочками-подростками), молодую и дерзкую вдову княгиню Волконскую, недавно вернувшуюся из Парижа, и почтенную, но любопытную генеральшу Перхутину с внучкой-гимназисткой.
«Сегодня, Алексей, мы представляем «Сцену первая: Прибытие гостей», – сказала мне Зинаида перед началом. Она была одета в тёмно-синее платье с высоким воротником, выглядевшее очень строго, но оттого ещё более властно. – Помни: естественность. Ты не актёр на сцене, ты – молодой человек с эксцентричными, но искренними
Взрослые игры . Продолжение 1.