самого отеля с пальмами». Про женщину, которая забыла в машине ребёнка и спохватилась только на трассе. Про кота, который забрёл в салон и жил там три дня, пока хозяин не нашёлся.
Катя сначала слушала вполуха, всё ещё переживая обиду, но его голос — спокойный, чуть хрипловатый, с лёгкой усмешкой в конце каждой истории — действовал как успокоительное. Она невольно улыбнулась, когда он изобразил, как тот самый кот требовал рыбу, усевшись на приборную панель.
— Вот так, — подытожил он, паркуясь у ТЦ. — А ты говоришь, скучно у нас.
Она хмыкнула, вытирая остатки слёз, и впервые за сегодня почувствовала, что обида отступает. Не полностью, но — отступает. И что с ним так легко — мелькнуло в голове.
Когда они зашли в прохладный, пахнущий кондиционером торговый центр, она ещё держалась отстранённо, но глаза уже начинали блестеть. Огромные витрины с одеждой, обувью, сумками делали своё дело — обещали новизну, радость, что-то своё, что не связано с мужем, со скандалом, с этой дурацкой поездкой.
Михаил провёл её мимо нескольких магазинов, потом остановился, достал из кармана несколько купюр и протянул ей.
— Держи. Иди, посмотри себе что-нибудь. Джинсы, платье, что хочешь. А я в туалет схожу, ладно? Встретимся у фонтана.
Катя посмотрела на деньги, потом на него. Её рука не поднялась.
— Миш, не надо... — сказала она, и голос её дрогнул. — Я не могу... Это неудобно...
Она говорила «нет», но в глубине души, там, где ещё недавно была обида и пустота, уже разгоралось желание — взять, пойти, купить, порадовать себя. И он видел это. Он взял её за запястье, разжал пальцы и вложил купюры в ладонь. Тепло его руки, короткое, но уверенное прикосновение — и она сжала пальцы, принимая.
— Можешь, — сказал он спокойно, глядя ей прямо в глаза. — Ты заслужила. А я пошёл. Жду через полчаса.
Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа, оставив её стоять посреди прохода с деньгами в руке. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри что-то сжимается и одновременно разжимается — стыд и благодарность, сомнение и предвкушение.
Что ж... раз так, — подумала она, пряча деньги в карман юбки. — Один раз живём.
Она пошла в ближайший магазин, и глаза уже начинали блестеть. Зайдя еще в пару бутиков, она так ничего и не выбрала. Всё было не то, не нравилось. Через пятнадцать минут они встретились у фонтана. В руках у Миши был небольшой белый пакет.
— Это тебе, — сказал он, протягивая его.
Она удивлённо взяла пакет, заглянула внутрь — и ахнула. Коробка. Белая, с изображением яблока. Айфон. Последняя модель.
— Миш... ты что... — она подняла на него глаза, и в них снова стояли слёзы, но теперь совсем другие. От неожиданности, от неверия, от того, что кто-то — не муж, а просто знакомый, друг — сделал такой подарок. — Это же дорого... я не могу...
— Можешь, — сказал он спокойно, с лёгкой улыбкой. — Подарок. Чтобы ты не грустила. И чтобы было чем фоткать наш отпуск.
Она выронила пакет, бросилась ему на шею и заплакала — уже от радости, от благодарности, от того, что в этой пустоте, в этой обиде кто-то протянул руку. Не с пустыми словами — с делом.
— Миша... Мишенька... спасибо, — шептала она, прижимаясь к нему. — Ты не представляешь... я так давно хотела... ты просто ангел...
Он обнял её в ответ, похлопал по спине — и в этом жесте была не только поддержка, но и что-то ещё: удовлетворение, уверенность, что он делает всё правильно. А она, чувствуя тепло
Наслаждение мужчин от меня лично