пуговицы. И только после этого, полностью одетая, вышла из примерочной.
— Кажется, размер подошёл, — сказала она спокойно, будто ничего не произошло. — Возьму.
Михаил молча кивнул. Его глаза всё ещё блестели, но он взял себя в руки. Они прошли к кассе, расплатились, и вышли из магазина. Ни слова о том, что произошло за шторкой. Но оба знали — это была не случайность. Это была игра. И они оба в неё играли.
Побродив ещё немного, они вышли из ТЦ. Катя шла, слегка покачивая бёдрами, прижимая к груди пакеты с покупками. Её лицо сияло — слёзы давно высохли, обида испарилась, уступив место эйфории от неожиданных подарков и мужского внимания. Она чувствовала себя королевой, которую наконец-то оценили по достоинству. Каждые несколько шагов она поглядывала на белый пакет, перехватывала его поудобнее, будто боялась выронить. Ветер играл её волосами, солнце светило в спину, и она чувствовала — сейчас, в эту минуту, с ней всё правильно. С ней — Миша, который понимает, дарит, заботится. А муж… муж пусть сидит один. Она не думала о нём. Не хотела думать. Радость от покупок была слишком свежей, слишком острой, чтобы портить её угрызениями совести.
Они подошли к машине, припаркованной на небольшой возвышенности, откуда открывался потрясающий вид на море. Катя остановилась, залюбовалась закатом. Пакеты поставила на капот, поправила волосы, которые растрепал лёгкий бриз.
И вдруг подул сильный, порывистый ветер — южный, тёплый, но неожиданно резкий. Он налетел со стороны моря, взметнул песок, зашелестел листвой — и задрал её короткую юбку. Ткань взлетела вверх, открывая длинные, загорелые ноги, и выше —трусики, едва прикрывающие ягодицы.
Миша подходил к машине с другой стороны и успел заметить эту картину. Он не сказал ни слова. Только усмехнулся уголками губ и продолжил путь, открывая багажник.
Но они были не одни. В нескольких шагах от машины шли трое мужчин — местные, судя по загорелым лицам. Они тоже заметили. Их взгляды прилипли к Кате, к её ногам, к мелькнувшему белью. Один из них, молодой, с короткой стрижкой, быстро достал телефон. Но прежде чем нажать на кнопку, он вопросительно посмотрел на Михаила. Тот стоял у багажника и всё видел. Их взгляды встретились. Михаил медленно, с лёгкой усмешкой, кивнул. Разрешил.
Мужик удовлетворённо хмыкнул, поднял телефон и сделал пару быстрых кадров. Катя, всё ещё не понимающая, что происходит за спиной, поправила юбку, подхватила пакеты и села в машину. Довольная. Счастливая. Не подозревающая, что её «случайность» только что стала чьим-то вечерним развлечением — и что Михаил это одобрил.
Миша сел за руль и завёл двигатель. Они поехали забирать Петра Ильича из клиники. Катя всю дорогу щебетала — показывала покупки, примеряла портфель на коленях, строила планы, куда его понесёт. Её голос звенел, лицо сияло. Но где-то глубоко, на дне, оставалась лёгкая, почти невидимая тень. А что же это всё значит? И должна ли я ему что-то за это? — пронеслось в голове. Но она тут же прогнала эту мысль. Ничего я никому не должна. Это подарки. Просто подарки. Он хороший человек. Захотел помочь. Она сжала в руке новый айфон, почувствовала гладкий, холодный корпус, и улыбнулась. В этот момент всё было правильно.
Миша вёл машину молча, а потом, будто невзначай, начал разговор.
— Слушай, Кать, — сказал он, не поворачивая головы. — Меня тут один момент беспокоит. Ты вчера так резко отцу сказала.... Он старый человек, ему обидно. Я понимаю, эмоции, всё такое... но нехорошо получилось.
Катя вздохнула. Да, она была на взводе, наговорила лишнего. Старик, конечно, противный, но называть его мудаком в лицо —
Волшебный сад