аппетита. Сам же, чувствуя, что уже на грани, едва успеваю выдернуть пульсирующий член, излившись девчонке на живот. Если это было извинение за обман, то я его принимаю.
ТАЛЕЯ
Покинув постоялый двор, иду в сторону северных ворот, проверив, не вздумал ли наглец последовать за мной, вопреки моему предупреждению. Не вздумал. Странно, конечно, что удрав из Зантира, он решил двигаться в том же направлении, что и я, но ничуть не сомневаюсь, что это просто совпадение. Очень уж раб удивился, когда увидел меня. Как любил поговаривать мой дед, встретятся ли две совсем не похожие друг на друга рыбки, живущие в разных частях одного моря, зависит от течения. Славный был старикан. Жаль я не сразу это поняла.
С похорон отца прошло всего две недели, а мать уже мужика нового себе присмотрела – местного трактирщика. Тот был и не прочь забрать её жить к себе, но без меня. У трактирщика и так были две дочери и один сын. Лишний человек в доме ему был не нужен. Поэтому мать насовсем и отослала меня к своему отцу. И это она ещё по-доброму со мной обошлась. Могла ведь просто на улицу выкинуть, без денег и куска хлеба. А так хотя бы повозку одолжила, и до хижины своего папаши довезла, напоследок бросив, что теперь у меня своя жизнь, а у неё – своя. Дедуля же от такого “подарка”, свалившегося ему на голову, был, мягко говоря, не в восторге. Сколько бранных слов в свой адрес я услышала, уже и не вспомнишь. Каждый день дед повторял, что я бесполезная мелкая нахлебница, и грозил выкинуть на улицу или сдать в бордель. А идти мне больше было некуда. Но если поначалу я очень боялась, что дед свою угрозу выполнит, то со временем привыкла, и перестала обращать внимания на его ворчание. Хорошим он был человеком, хоть и со скверным характером. Ругаться для него было так же естественно, как дышать, а вот руку на меня он ни разу не поднял. Моё имя дед знал и помнил, но предпочитал называть меня “занозой”.
Жили мы в Риноне – небольшом прибрежном городке на берегу моря. Источником нашего существования были ловля рыбы и остатки сбережений деда. Однажды в нашу глушь пожаловал отряд инквизиторов прямиком из Барнакса. Ребята в белом разыскивали какого-то опасного колдуна. И они его нашли. Но вместо того, чтобы перенести его в столицу, прямо здесь его осудили и сожгли на костре. Многие тогда явились посмотреть на казнь. Хотела это сделать и я, но дед не позволил. Ворча о том, что в сжигании человека заживо, пусть и совсем поганого, нет ничего весёлого, старик напомнил, что нам надо отправиться за рыбой. Сам он тогда левую руку где-то повредил, из-за чего не мог нормально с вёслами управляться. Именно повреждённая рука деда нас тогда от гибели и спасла.
Пока мы рыбачили, над Риноном вдруг выросла гигантская тёмная фигура, издалека напомнившая зловещую тучу. Уже позже я узнала, что это существо называют жнецом. Когда мы вернулись в город, то обнаружили, что никого живого там не осталось. Даже животных эта тварь не пощадила. Площадь оказалась завалена телами горожан, пришедших поглазеть на казнь колдуна, которого всё же сожгли. Поняв, что кроме нас двоих в Риноне больше никого живого не осталось, мы поспешили покинуть вымерший город. Долгие годы я думала, что жнеца перед смертью успел призвать тёмный колдун. Но на самом деле за этим стояло “Теневое око”. И дело тут было совсем не в Риноне. На его месте мог оказаться любой
Эротический этюд 11