сделала жест, прикрывая грудь рукой, оглядываясь вокруг в поисках хоть какой-нибудь ткани, хоть чего-то, что могло бы прикрыть их наготу. Она чувствовала себя странно уязвимой — не перед ним, а перед бескрайним пространством, которое он обещал показать.
— Стоит ли нам одеться? — спросила она, и в голосе её прозвучала легкая неловкость. — Прикрыться?
Пришелец склонил голову набок, и на его лице, лишенном губ, мелькнуло выражение, которое можно было назвать усмешкой.
— На корабле больше никого нет, — ответил он просто. — Скрывать от меня вам нечего. И вы не замерзнете. Как вы уже могли заметить температура здесь поддерживается на комфортном для вашего вида уровне. А если станет холодно — я скажу.
Он развернулся и направился к выходу из зала, не оглядываясь, уверенный, что они последуют за ним. Стена бесшумно разошлась перед ним, открывая коридор, который они видели только мельком — широкий, с гладкими стенами, которые мягко отражали свет в такт низкому гулу, идущему откуда-то из глубин корабля. Чёрный шар, всё это время неподвижно паривший под потолком зала, скользнул за ними следом, словно безмолвный страж, и занял позицию позади, не приближаясь, но и не отставая.
Марк переглянулся с матерью, пожал плечами и шагнул следом за пришельцем, чувствуя под босыми ступнями теплый, гладкий пол. Софи выдохнула, отпуская последние остатки стеснения, и пошла рядом с сыном, их плечи почти соприкасались, когда они ступили в коридор, впервые покидая зал, ставший их тюрьмой, убежищем и местом перерождения.
Коридор вился плавными изгибами, стены его были живыми — они пульсировали, переливались оттенками синего и фиолетового, и казалось, что они идут внутри огромного организма, а не корабля. Воздух был теплым, с легким металлическим привкусом, и уже знакомо пах озоном и чем-то сладковатым, что напоминало грозу.
Они прошли через несколько поворотов, и пришелец остановился перед высокой аркой, которая разошлась перед ним беззвучно, открывая пространство, от которого у Софи перехватило дыхание.
Мостик был огромным. Полукруглое помещение потолка не было как и стен, казалось что они прозрачные — они простирались по всей геометрии, открывая вид на бескрайнее звездное полотно. Космос висел перед ними, живой, дышащий, усыпанный миллионами огней, которые мерцали в черноте, как россыпь алмазов.
В центре мостика возвышалась панель управления — гладкая, обтекаемая, с голографическими проекциями, которые плыли в воздухе, отображая данные, которые они не могли прочитать. Кресла не было — только платформа, на которой, вероятно, стоял пришелец, управляя кораблем мысленно или через какие-то другие связи.
Софи подошла к прозрачной стене, почти касаясь ее носом, и замерла, глядя в бесконечность. Она стояла обнажённая перед лицом вселенной, и в этом не было ни стыда, ни желания прикрыться — только чувство свободы, которое она никогда раньше не испытывала. Её тело, такое привычное и одновременно новое, больше не было источником стеснения — оно стало инструментом познания, сосудом для ощущений, которые она и представить не могла всего несколько дней назад. Звезды были такими яркими, такими чистыми — она никогда не видела такого неба, даже в самых отдаленных уголках Земли, вдали от городов и их огней. Слезы навернулись на глаза, но она не плакала — просто впитывала эту красоту, чувствуя, как внутри разливается трепет, который невозможно было описать словами.
— Господи, — выдохнула она. — Это... это невероятно.
Марк подошел к ней сзади, обнял за талию, и его подбородок лег ей на плечо. Он тоже смотрел на звезды, и его дыхание было таким же прерывистым.
— Мы действительно покидаем солнечную систему, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Мы улетаем.
По ту сторону любви