обещал сто баксов, если я устрою это на следующие выходные, когда его родителей не будет в городе.
В этом не было ничего необычного. Сто долларов — это была стандартная цена. Двадцать, двадцать пять долларов с каждого — для Шелдона и его приятелей это было пустяком. Хотя через день-два после вечеринки девушки обычно немного возмущались и приходили ко мне качать права. Таким я давал по пятьдесят долларов. Это обычно снимало все их негодование. Пятьдесят долларов — это пятьдесят долларов, большие деньги для таких, как мы. В следующий раз они уже не трындели. Конечно, некоторых так вообще все и с первого раза устраивало, без всякого гнилого пиздежа и показных возмущений.
Я сказал Шелдону что говно вопрос, что-нибудь придумаю. Позже в тот же день он указал на неё. Блядь! Это была Регина, моя младшая сестра.
Шелдон конечно никогда не бывал у меня дома и никогда не встречался ни с кем из моей семьи. Мне следовало послать его прямо тогда, но... я этого не сделал. Я думал только о ста баксах. Дни шли. Шелдон несколько раз видел, как я трепался с ней, но он всё ещё не знал, что это моя сестренка.
«Ну, чувак, как там, есть прогресс?» — спросил он.
Меня мучила совесть, и я пытался отказать.
«Я повышу до двухсот, чувак. Просто приведи её сегодня вечером, и двести зеленых у тебя в кармане».
За двести долларов я отбросил на хер свою совесть. После школы я рассказал сестре о сегодняшней вечеринке и о том, что Шелдон хотел, чтобы она пришла.
«Ой, он такой крутой!» — радостно воскликнула она. Она видела Шелдона в школе и слышала о нем, не от меня, а от других девочек. Меня блевать тянуло от того, что они считали его самым крутым парнем на свете. Я дал ей шанс отказаться, сказав, что на вечеринке, вероятно, будет секс, что такие вечеринки всегда заканчиваются сексом. Но она все равно хотела пойти.
Я велел ей сказать маме, что она останется ночевать у подруги. Как обычно, мама работала в тот вечер, и не возражала.
Мама даже не стала спрашивать, какие у меня планы. Она знала, что я, скорее всего, проведу всю ночь где-то еще. Может завтра я вернусь домой трезвым, а может нажратым и укуренным. Её никогда особо не интересовало, чем я занимаюсь.
Час спустя мама ушла на работу, она была топлесс барменшей в стриптиз-клубе. В тридцать шесть лет у мамы все еще была прекрасная фигура и большие упругие сиськи. Регина унаследовала свою грудь от мамы. Хотя я конечно никогда не видел ее, мамину грудь, в, так сказать, первозданном виде, но многие другие мужчины, безусловно, видели.
Регина принялась готовиться к вечеринке: принимала душ, прихорашивалась и делала все остальные дела, которые женщины делают, чтобы выйти в свет. Когда она вышла из своей комнаты, готовая идти, я тихонько присвистнул. Она оделась в черные сапоги до колен и ярко-красные короткие шорты; шорты были настолько короткими, что нижняя часть ягодиц торчала наружу. Сверху на ней был белый короткий топ, обнажающий живот и выгодно подчеркивающий пупок. Топ свободно свисал с ее здоровенных буферов. Под ним я отчетливо видел очертания ее сосков. Стопудово она была без лифчика и выглядела сногсшибательно.
У Регины начала расти грудь, когда ей было всего одиннадцать. К старшим классам ее сисяндры ни в чем не уступали маминым. Я, конечно, это заметил, но никогда с ней не делал ничего пошлого и предосудительного. В конце концов, она же моя сестра.
В течение последних нескольких лет у нас не было общих друзей. Я
Больно