В следующий момент я уже был по самые яйца в своей младшей сестре, а мои «друзья» кричали и орали про брата и его сестру из Алабамы. Реджи, она просто смотрела на меня снизу вверх, пока я трахал ее, мотая головой из стороны в сторону и бормоча: «Нет, Ники. Боже, нет!» Как и все остальные придурки, я кончил прямо в нее. Усталый, я скатился с сестренки, и Зуки снова забрался на нее, уже, кажется, в третий раз. Я вышел из спальни, выпил еще пива и снова встал в очередь за следующим разом.
На следующий день у меня было ужасное похмелье. Голова болела, как будто её рассекли топором; живот тоже не лучше. После того, как я голый добрел до заднего двора Шелдона и там проблевался, мне стало немного лучше. Но потом меня как мешком по голове стукнуло. Я не только подстроил групповое изнасилование своей сестры, но и сам в нём участвовал. Что я наделал?
Я нашел свою одежду и, убедившись, что мои двести долларов всё ещё на кармане, собрал разбросанные шмотки Реджи и одел её, чтобы отвести домой. Она едва могла ходить, поэтому мне пришлось нести её на руках около мили до дома. Я срезал путь через переулок и, шатаясь, вошел внутрь через заднюю дверь. Напоровшись прямо на маму: она была дома и готовила завтрак для голого мужика, сидевшего за кухонным столом. Что наверное окончательно доконало мою родительницу так это, что из-за того, как я её нес Реджи, её короткий топ задрался, и голые сиськи были открыты всем любопытным взглядам.
Мужик, кстати, был знакомым. По крайней мере, я знал, кто он. Это был Тони, босс моей матери и владелец стриптиз-клуба, где она работала. Взбешенная мама начала лупить меня жирной лопаткой для яичницы по голове. Слава богу Тони, отсмеявшись, встал и заступился за меня. Он схватил маму за руку и приказал: «Оставь его в покое». Взяв инициативу в свои руки, как он всегда делал, он велел мне пойти уложить Реджи спать.
Уложив её на кровать, я повернулся, чтобы уйти, но в дверях стоял Тони. Он поднял руку, не давая мне выйти, и подошёл к кровати. «Откуда это?» — спросил он, указывая на тёмное мокрое пятно в промежности её красных коротких шортиков. Что я мог сказать?
Его следующий приказ меня просто ошеломил. «Раздень её». Я понимал, что не стоит спорить с Тони, поэтому так и сделал, оставив свою младшую сестру голой на кровати на попечение босса моей матери.
«Прекрасно. Очень хорошо», — одобрительно сказал он. «Сколько тебе за нее заплатили?» У меня не нашлось что сказать. «Ты оглох? Я спросил, сколько тебе за нее заплатили? Теперь ответь мне!»
«Э-э, двести».
«Понятно. И какая твоя доля?»
«Э-э, сто».
«Отлично. Я знаю много мужчин, которые заплатили бы четыреста долларов, чтобы трахнуть такую красивую школьницу. Знаешь что? Ты получишь свои сто, и она получит свои сто. Я возьму двести. Я дам ей несколько дней отдохнуть и восстановиться, а потом позвоню тебе, когда она мне понадобится». Он повернулся и вышел из комнаты.
У меня не было никаких иллюзий относительно того, что только что произошло. Мне предстояло работать на него и быть сутенёром моей сестры.
С другой стороны, теперь мне вряд ли грозил гнев мамы... Тони позаботится об этом. И он позаботился. После его ухода мама сказала только: «И чо, ты теперь наверное гордишься собой?». Не знаю, надо ли мне уже гордиться, но, по крайней мере, ко мне наконец-то относились как к взрослому.
Когда Реджи позже в тот же день почувствовала себя
Секс в Москве (Отрывки из дневника 5)