Вода приняла её в своё тёплое объятие, и Софи выдохнула с глубоким, почти благоговейным облегчением. Эта ванна — с её пульсирующей гладью, с её паром, поднимающимся к потолку, с её неизменно комфортной температурой — уже стала для неё вторым домом. Местом, где она могла смыть с себя следы запредельной близости, где могла расслабиться и быть собой без масок, без страха, без стыда.
Она медленно выпрямилась, вода стекала по её груди, по животу, по бёдрам. Повернулась к сыну спиной и оперлась руками о борт чаши, вставая на колени, вода доходила ей до края груди удерживая полную грудь на плаву. Прогнулась в спине, выставляя свою попку перед ним. Она посмотрела на него через плечо, и в её взгляде горел тот самый огонь, который он так любил — развратный, дерзкий, приглашающий.
— Нравится видеть меня такой развратной? — спросила она, и голос её был низким, мурлыкающим.
Она протянула руку назад и взяла себя за ягодицу, приглашая к обещанному. Вода мягко омывала её, искажая вид под поверхностью, и она чувствовала, как его взгляд обжигает её кожу.
Марк замер на мгновение, его дыхание сбилось, и он смотрел на неё с таким выражением, в котором смешивались благоговение, желание и искреннее восхищение.
— Боже, мам, — выдохнул он, и голос его был хриплым, почти сорванным. — Ты просто нечто. У меня нет слов.
Она улыбнулась, чувствуя, как его слова отзываются теплом в груди, и чуть качнула бёдрами, приглашая его всё тем же порочным взглядом.
— Иди сюда, — сказала она, и голос её стал ниже, интимнее. — Начни с киски. Там внутри ещё много масла и его семени. Если не брезгуешь, конечно, используй их как смазку.
Марк не колебался ни секунды. Он шагнул в воду, и она расступилась перед ним, принимая его в своё тепло. Он приблизился к ней сзади, опустился на колени, и его руки легли на её бёдра. Его пальцы сжались на её коже, и он наклонился ближе, проводя языком по её плечу, покрывая поцелуями каждый дюйм её спины над водой.
— Ты пахнешь им, — прошептал он между поцелуями. — И собой. Этот запах сводит меня с ума.
Она выдохнула, прикрывая глаза, отдаваясь его прикосновениям.
Софи медленно опустила руку в воду, между своих ног, и её пальцы скользнули внутрь влагалища, собирая смесь масел и семени пришельца, которое всё ещё тёплым пульсировало внутри неё. Она вытащила руку, и на её пальцах блестела густая, мутная жидкость. Она поднесла их к губам и медленно, с игривым прищуром, слизнула остатки что вода не успевала смыть, чувствуя на языке легкий терпкий, солоноватый вкус, смешанный с травяными нотками масла.
— Я чувствую себя сейчас такой грязной, — произнесла она, и в голосе её звучала странная смесь стыда и удовлетворения, которые переплетались в ней в причудливый узор.
Марк смотрел на неё, и его член пульсировал от возбуждения. Он приблизился вплотную, и его руки легли на её талию, притягивая к себе.
— Мам, ты самая лучшая, — сказал он, и в голосе его не было ни капли насмешки — только восхищение, смешанное с глубокой, искренней любовью.
Он не стал церемониться. Его член нашёл её вход, влажный и раскрытый после недавного соития, и скользнул внутрь с лёгкостью, которая была бы невозможна несколько часов назад. Семя пришельца смешалось с водой и маслами, создавая идеальную смазку, и он вошёл в неё до самого основания без сопротивления, чувствуя, как её тело принимает его так же естественно, как принимало его раньше.
Она протяжно выдохнула, запрокидывая голову ему на плечо, откидываясь на его грудь,
О сволочах и суках