её действительно видят — не просто как жену, которая готовит и убирает, а как женщину, чьё тело сейчас принадлежит им обоим.
Когда он отстранился, Сергей провёл пальцами по щеке жены и тихо, но твёрдо сказал:
— Разбуди его. Ртом. Пусть первое, что он почувствует сегодня утром — это твои губы и язык на нём. Пусть поймёт, что это теперь нормально. Что ты теперь и его тоже.
Катя вздрогнула. Её глаза расширились, но она не возразила. Наоборот — в глубине взгляда мелькнуло что-то тёмное и покорное. Она медленно, осторожно высвободилась из объятий мужа и повернулась к сыну. Несколько секунд просто смотрела на него — на это молодое, чуть хрупкое тело, на покрасневшее даже во сне лицо, на то, как его член уже начал твердеть, прижимаясь к её бедру.
Она склонилась ниже. Её тяжёлая грудь мягко коснулась живота сына, тёплые соски слегка затвердели от соприкосновения с его кожей. Очень нежно, почти благоговейно Катя обхватила пальцами его член у самого основания. Кожа была горячей и бархатистой. Она медленно, протягивая момент, провела влажным языком от самого низа вверх, вдоль всей длины, до головки. Макс пошевелился во сне, тихо, почти детски вздохнул.
Катя обхватила губами набухшую головку и начала медленно, мягко сосать — не жадно, а с той особенной, материнской нежностью, которая сейчас странно и пугающе переплеталась с чем-то совершенно запретным. Её язык мягко кружил вокруг чувствительной уздечки, собирая первые капли, которые уже выступили. Она чуть глубже взяла его в рот, щёки слегка втянулись, и тихий, влажный звук наполнил пространство между ними. Слюна начала медленно стекать по стволу, увлажняя её пальцы.
Макс открыл глаза. Сначала он не понял, где находится и что происходит. Потом ощутил тёплое, влажное, нежное давление вокруг своего члена и опустил взгляд. Увидел мать — нагнувшуюся над ним, с губами, плотно обхватившими его. Увидел, как она смотрит на него снизу вверх — глаза полные любви, стыда и чего-то тёмного, от чего у него перехватило дыхание. Его сердце резко стукнуло.
— Мам... — тихо, растерянно выдохнул он. Голос был сдавленным, почти мальчишеским.
Катя не отстранилась. Наоборот — она ещё глубже опустила голову, медленно принимая его почти до середины, и в её глазах было столько одновременно материнской нежности и стыда, что у Макса перехватило горло. Он протянул дрожащую руку и запустил пальцы в её волосы — не грубо, а так, будто боялся, что она исчезнет, будто это всё ещё может оказаться сном.
Сергей лежал рядом и смотрел. Он видел, как его жена сосёт их сына, как её тяжёлая грудь покачивается при каждом медленном движении головы, как прозрачная слюна уже стекает по стволу и капает на живот мальчика. Вместо ревности или отвращения внутри него поднималось тяжёлое, густое возбуждение. Он провёл ладонью по её спине, спускаясь ниже, к полным ягодицам, и медленно, но уверенно раздвинул их. Пальцы скользнули в горячую, влажную щель — она уже была готова, несмотря на всё, что было ночью.
— Не останавливайся, — тихо, низко сказал он ей. В голосе не было злости — только тёмная, спокойная власть. — Продолжай. А я сейчас войду в тебя.
Катя тихо, прерывисто застонала с членом сына во рту, когда Сергей прижался к ней сзади и начал медленно, очень медленно входить. Она была горячей, скользкой и всё ещё чувствительной после ночи. Каждый сантиметр давался ей с дрожащим, протяжным вздохом, который переходил в тихий стон, заглушённый членом в её рту. Она продолжала сосать Макса — уже чуть быстрее, будто пытаясь справиться с ощущением, как муж заполняет её сзади,
Сексуальная жизнь Мардж