Теперь он был богат, и его дочь любила его, даже если некоторые способы, которыми она это показывала — и он показывал это ей — были неприемлемы для общества.
Наступил четверг вечером, а вместе с ним и четыре девочки. Боб вел себя безупречно, был одет скромно и вел себя очень по-взрослому, когда родители девочек привезли их. Девочки все разбежались по комнате Мисти, хихикая и шумя так, что хватило бы десяти человек. Боб приготовил запланированные закуски и разложил их так, чтобы девочки могли их найти, а затем пошел в гостиную, включил фильм и устроился поудобнее. Примерно через час в гостиную вошла Мисти. Он поднял глаза и сглотнул. На ней была ночная рубашка, боди, которое она купила в Victoria's Secret, не сказав ему ни слова. Оно было прозрачным, почти полупрозрачным, и единственная причина, по которой он не мог четко разглядеть её упругие подростковые груди, заключалась в том, что ткань была мятой. Рубашка доходила до бедер, где крошечные трусики прикрывали только её промежность и больше ничего.
«Папочка?» — сказала она, совершенно не смущаясь своей почти наготой. «Мы хотим посмотреть фильм. Можно?»
«Конечно, детка», — ответил он. Ему всё равно нужно было подняться в свою спальню и подрочить. Вид её в этом наряде снова возбудил его. «Я просто пойду наверх».
«Не обязательно, папочка», — прощебетала она. «Все девочки сказали, что ты тоже можешь посмотреть, если хочешь». В этот момент в комнату вошли остальные четыре девушки, прыгая и смеясь.
Первой пришла Мелоди. Высокая стройная девушка, тело которой больше подходило девушке на три-четыре года старше неё. Каждый раз, когда Боб смотрел на Мелоди, ему на ум приходило слово «зрелая». У неё были длинные прямые иссиня-чёрные волосы, которые сочетались с её длинными стройными ногами, и слегка восточный оттенок в глазах.
На ней была белая футболка, обнажающая пупок, и белые трусики в тон. Сквозь тонкую ткань просвечивали её тёмные лобковые волосы. Соски, по-видимому, тоже были очень тёмными, потому что просвечивали сквозь футболку в виде двух пятен. «Привет, мистер Камминс», — легкомысленно сказала она и плюхнулась на диван, выставив вверх свою красивую округлую попу.
Следующими были Валери и Аманда. Они были словно близнецы. У обеих были пепельно-русые волосы, почти всегда собранные в конский хвост, и пухлые губы. Обе много улыбались, что было необычно, потому что у обеих были брекеты. У обеих было одинаковое спортивное телосложение пловчихи, с маленькой грудью, но широкими бёдрами. И обе были одеты в мешковатые бесформенные фланелевые пижамы, что казалось странным, учитывая тёплую ночь.
Последней вошла Энн. Она была белой вороной в этой группе. Она была серьёзнее остальных, получала лучшие оценки и всегда была той, кто контролировала ситуацию в группе. Если бы они были достаточно взрослыми, чтобы пить (или водить машину, если уж на то пошло), она бы была назначенным водителем. На ней были очки, которые, по мнению Боба, кричали: «ботан!» и делали её карие глаза немного больше, чем они были на самом деле. Однако её тело было пышным, с такой зрелостью, которая поражала Боба. С небольшим макияжем она могла сойти за взрослую. Её грудь, вероятно, была 36 размера C и всегда плотно облегала бюстгальтер. Она носила простую, но не дешевую одежду. Она была очень серьезной.
Вот почему Боб ахнул, когда она вошла. Её наряд состоял из бюстгальтера с двумя подсолнухами, прикрывающими соски. Эти подсолнухи были соединены нитками, которые шли в разных местах, но ничего не прикрывали. Её грудь не обвисла, а гордо торчала из груди. Она была настолько открыта, что соответствовала общепринятому стандарту «непристойности», и
Юлия Игоревна