– Совсем стыд потерял, – буркнула она. – К тёще прямо в душевую кабину влез.
– Я вообще-то первый здесь был! Это вы влезли!
– Алкаш!
– Стерва!
Надежда Степановна дёрнула рычаг. На них полилась тёплая вода. Не обращая внимания на зятя, женщина стала мыться. Никита тоже сосредоточился на гигиене. Взял мочалку, стал намыливать член.
– Потри мне спину, – сказала тёща. – Раз уж вломился. Хоть какая-то от тебя будет польза.
Она развернулась к зятю задом. Расставила ноги и принялась вымывать всю слизь из своей задницы и промежности.
– Спину, говорю, потри!
– Ага, – растерянно пробормотал Никита. Он стал тереть тёще спину той же мочалкой, которой только что обрабатывал собственный член.
– Ты чем трёшь! – Надежда Степановна повернулась к нему, гневно сверкнув глазами. – Моей мочалкой три, а не своей.
– Извините, – пробормотал тот.
Он сменил мочалку. Стал тереть спину. Гладкую спину с нежной кожей, по которой стекали капли воды. На которую налипли пышные и влажные каштановые волосы тёщи. Он тер спину мочалкой, а затем стал тереть руками. Затем стал не тереть, а гладить.
– Ты что там делаешь? – буркнула тёща, не оборачиваясь. – Мочалкой три!
Никита ничего не ответил. Его намыленные руки скользнули вперед. К пышной груди. Он схватил тёщу за голые сиськи. Стал гладить их. Намыленные руки легко скользили.
– Я просила вымыть мне спину, а не лапать! – возмутилась тёща. При этом она не отбросила руки зятя. Не оттолкнула его. Не закрыла свою грудь руками. Просто сказала, и всё. Поэтому зять воспринял эти слова, как приглашение.
Его член уже стоял. Он прижался к тёще. Член уперся вдоль между половинками попы.
– Извращенец, – пробормотала тёща. – Что ты делаешь? Твоя жена спит в спальне. Моя дочь.
– Заткнись, шалава, – сказал Никита и хлопнул тёщу по влажной заднице.
Та только охнула и выпятила зад. Никита хлопнул ещё несколько раз. А затем вставил в вагину. Сильно возбужденный, он стал торопливо трахать тёщу сзади, обнимая руками за сиськи. Быстрыми, резкими толчками. Будто спешил побыстрее кончить, пока тёща не опомнилась и не прогнала его.
Тёща начала стонать. Она выпятила попу, помогая члену войти глубже. Но затем вдруг резко остановилась и сказала:
– Стой! Вытащи!
Нехотя Никита достал член.
– В жопу! – скомандовала тёща и раздвинула руками свои ягодицы.
– Ах ты шалава, – обрадовался Никита и попытался войти в зад. Не сумел. Туго.
– Смазать надо, – напомнила Надежда Степановна.
Никита схватил шампунь.
– Нет! Ты знаешь, сколько он стоит? Возьми мыло.
Никита смазал член мылом и заснул тёще в зад. Та охнула и наклонилась.
Растягивать дырочку повторно не пришлось. В заднице всё ещё было просторно после недавнего секса. Никита стал размашисто трахать тёщу, балдея от тугости её шоколадной дырки. Он шлёпал её по мокрой заднице, лапал сзади за сиськи, а тёща ласкала свой клитор и стонала так громко, что Никита только удивлялся: неужели женщина совсем перестала стесняться своей дочери? Ведь они даже дверь в ванную не заперли.
Но дочь не проснулась и не пришла. А трах продолжался: дикий, неистовый, с громкими шлепками и криками.
Первой кончила тёща: с клитором в руке и двумя пальцами в вагине. Она кричала, извивалась, и так сильно сжала ноги, что чуть не вывихнула пальцы внутри себя.
Тёща уже обмякла, а Никита всё ещё таранил её зад. Его натиск не ослаб, и даже усилился. От трения почти полетели искры. Чтобы поддерживать темп, Никита схватил тёщу за талию и дёргал её на себя. Та по-прежнему стонала, но уже тише, чем раньше. Её стоны заглушались шумом льющейся сверху
Солнечным майским утром