Я знал этот голос жены. Это был голос, когда она была на грани, когда она забывала обо всём, кроме собственного желания. Но раньше этот голос был предназначен только для меня.
Другой кавказец подошёл с другой стороны и высунул свой огромный эрегированный член прямо перед губами жены.
Лиза смотрела на его плоть с вожделением. Её глаза блестели, зрачки расширились, губы приоткрылись. Третий кавказец взялся руками за ее платье и одним движением стянул его через голову, обнажив её грудь. Груди были тяжелыми, соски твёрдыми от возбуждения. Мужчина с цепью сразу же накрыл одну грудь своей ладонью, сжав её, а затем опустил голову и взял сосок в рот. Спина Лизы выгнулась, а ногти вцепились в кожу дивана.
– Блядь, да... – прошипела она. – Ещё...
Я не мог больше стоять в стороне. Моё сердце колотилось так сильно, что я боялся, оно разорвётся.
– Лиза, – я сделал шаг вперёд, выходя из тени. – Хватит.
Все четверо обернулись ко мне. Лиза сначала не поняла, кто это, её взгляд был затуманен алкоголем и желанием. Но затем её глаза расширились, и на её лице мелькнуло что-то – не стыд, не вина, а злость.
– Что ты здесь делаешь?! – её голос взлетел на октаву выше, она попыталась прикрыться руками, но кавказец с золотой цепью только рассмеялся и убрал их, снова обнажив её грудь. – Ты всё портишь! Уйди!
– Лиза, ты пьяна. Я принес твои туфли, пойдем домой, – я сделал ещё один шаг, но тут ко мне повернулся тот, что снял с нее трусиками. Его лицо было спокойным, почти добродушным, но в глазах не было никакой теплоты.
– Брат, – сказал он низким размеренным голосом. – Ты мешаешь.
– Она моя жена, – я сжал кулаки, – Вы не можете так с ней...
– Она хочет, чтобы мы так с ней, – кавказец прервал меня, не отрывая рук от Лизы. Его пальцы скользнули между её ног, и она вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, её бёдра приподнялись, как будто приглашая его глубже. – Посмотри на неё, она сама хочет.
Лиза смотрела на меня с вызовом, её губы были приоткрыты, она возбужденно дашала. Она была развратна и прекрасна в этот момент.
– Я не хочу уходить, Миша, – сказала она, её голос стал мягче. – Мне здесь хорошо.
– Ты не понимаешь, что делаешь, – я чувствовал, как моё сердце колотится в груди.
– Я понимаю, – она усмехнулась, её глаза блестели. – Я понимаю лучше, чем ты. Уйди. Или оставайся, но не мешай.
Один из кавказцев сделал шаг ко мне и положил руку мне на плечо. Его хватка была тяжёлой, властной:
– Миша, садись за стол, брат, – сказал он вежливо, но настойчиво. – Выпей. Закуси. Меня зовут Тенгиз, это Давид и Гия. Мы не обидим твою жену. Видишь, здесь всем хорошо. И тебе будет хорошо, если не будешь мешать нам отдыхать. Сам отдохни, посмотри, как твоей жене мы будем делать приятно.
Я посмотрел на Лизу. Она лежала на диване, её ноги были раздвинуты, а пальцы Давида уже двигались внутри неё. Она стонала, её голова была запрокинута назад, а губы шептали что-то нечленораздельное. Она была не просто возбуждена – она была одержима. И я знал, что если сейчас попытаюсь увести её насильно, она устроит скандал.
– Ладно, – ответил я как можно более спокойней, – Я не буду мешать.
Тенгиз кивнул и указал на стол, заставленный бутылками с алкоголем и закусками:
– Бери что хочешь, угощайся, брат.
Я сел. Меня трясло. Руки дрожали так сильно, что когда я
Холоднее снега,но жарче неба...