мне хочется её надеть — я скучаю по своим вещам. Толстовка кажется такой уютной — как, впрочем, и всё остальное. Выбор был между этой одеждой и розовым бельём — моей физкультурной формой. И я знала, что выберу. Вытеревшись, я твёрдо решила переодеться. Снова надеть лифчик и сухие трусики было почти счастьем. Когда я натянула через голову толстовку и надела штаны, мне стало так хорошо, что я снова сильно возбудилась. По крайней мере, в этот раз мне не было стыдно за своё возбуждение. Потом я натянула носки и обулась, и чуть не запрыгала от счастья — настолько я была рада снова быть одетой как нормальный человек. Пока что никакого дискомфорта от одежды я не замечала — надеюсь, так и останется.
Я вздрогнула от стука в дверь.
— Войдите, — сказала Гейл.
Дверь открылась, и Стейси заглянула в кабинет, улыбаясь нам.
— Привет, Аманда, — весело сказала она. — Я просто зашла, чтобы вместе пойти на пару. Смотрю, решила ненадолго отступить от своего призвания. Я уже неделю не видела тебя настолько одетой. Я почти разочарована.
— Как и она сама, — вмешалась Гейл, кивая на меня. — Это я настояла, чтобы она оделась с головы до ног. Сама она, вообще-то, не хотела. Просто, мне кажется, ей стоит немного сбавить обороты.
— Наверное, это правильно, — согласилась Стейси. — У раздевалки её уже ждёт толпа. У некоторых с собой фотоаппараты. Очевидно, многие заметили, как резко она сменила гардероб. Они так расстроятся, когда увидят её в прежнем виде. Ну и хрен с ними — не понимают шуток, пусть идут лесом.
У меня скрутило живот, когда она сказала, что меня ждут снаружи. Меня успокаивало, что я одета, — но всё равно это куда больше внимания, чем мне когда-либо хотелось бы. Я не зря такая стеснительная: избыток внимания меня нервирует.
— Ну, пойдём, Аманда, — сказала Стейси, беря меня за руку. — Пора на пару. Я хочу тебя кое о чём спросить.
— Секунду, — перебила Гейл, когда мы уже собрались выходить. — Вот твой рюкзак, Аманда. Ты оставила его вчера в аудитории, поэтому я забрала его к себе. Наверное, пригодится на паре.
Гейл протянула мне рюкзак — надеюсь, с ним ничего не сделали, — и мы со Стейси вышли из кабинета. Когда мы оказались в коридоре, я увидела, что Стейси не шутила насчёт ожидающих. Там собралось не меньше тридцати человек с фотоаппаратами наготове: все хотели меня снять. Когда толпа увидела, что я полностью одета, разочарованный стон прозвучал почти комично.
— Блин. Ты же говорила, что видела её в какой-то розовой тряпице? — жалобно протянул один парень.
— Так и было, — ответил другой парень. — И вся мокрая от дождя. Чёрт, она передумала.
Увидев, что я одета, а не практически голая, люди быстро разошлись, явно разочаровавшись, и я впервые за несколько дней не чувствовала ни смущения, ни стыда от того, что нахожусь среди людей. Если бы только так могло оставаться и дальше.
— Итак, — начала Стейси, когда мы шли по коридору. — Какие планы на вечер?
— Не знаю, — честно ответила я. Теперь я вообще не знаю, что будет дальше, пока это не случится.
— Ну, я надеялась, что, может, смогу помочь тебе с этой твоей нудистской историей. У моей подруги в Бивертоне есть ночной клуб, и я подумала: может, хочешь съездить туда со мной сегодня вечером? Я договорюсь, чтобы тебе можно было быть голой, пока мы там, — будешь в безопасном месте и постепенно привыкнешь к наготе на
Гарем