часть груди и лицо в розовый цвет. Она также почувствовала еще одно покалывание во влагалище, которое обычно испытывала только во время фантазий и поглаживания клитора.
«Спасибо», — тихо сказала она.
«Думаю, тебе пора одеваться», — сказал Дэйв, у которого пересохло во рту. «Еще слишком рано ложиться спать».
Девушки надели свои новые платья. Хотя они были старого дизайна, они облегали их. Платье Синди было гораздо свободнее в груди, чем у Дениз, но каким-то образом, стоя там в этих старомодных платьях, босиком, они выглядели как чистые и невинные девушки, которыми и были. Оба мужчины были полностью возбуждены, когда девушки подошли к ним.
«Ну», — спросила Синди, остановившись перед Диком. «Как мы выглядим?»
У Дика уже давно была другая фантазия. Это был тот самый поцелуй, когда он обнял Синди и поцеловал её, а она ответила ему поцелуем. Он не смог устоять. Он сделал это.
Идеальным моментом стало то, что Синди была готова к поцелую. Она целовалась со многими парнями, страстно целовалась, научилась французскому поцелую и наслаждалась щекочущими ощущениями, которые это вызывало. Его поцелуй был другим. У него была щетина на подбородке и щеках, а губы были более настойчивыми, прижимались сильнее. Её естественное желание поиграть с его языком было именно тем, о чём он мечтал и поцелуй превратился в страстное, горячее действо, грозившее поглотить их обоих. Руки Синди, которые, поняв, что он собирается сделать, легли ему на плечи, медленно скользнули вниз по его рукам, пока она не обмякла, словно перенеслась в мир, где его губы и выпуклость, прижимающаяся к её животу, стали для неё всем миром. Её мучила мысль, что она должна оттолкнуть его, но она не хотела этого делать. Она хотела, чтобы он целовал её вот так часами.
Дейв и Дениз с широко раскрытыми глазами наблюдали, как двое других вдруг начали целоваться.
Дениз сначала посмотрела на Дейва.
«Я тоже хочу этого», — сказала она хриплым голосом.
Поцелуй Дейва был таким же страстным и страстным, как и у Дика. Его руки скользнули по спине Дениз, наслаждаясь ощущением отсутствия бретельки бюстгальтера. Он чувствовал её пышную грудь на своей. Его руки коснулись её ягодиц и она застонала ему в рот, страстно целуя его. Через несколько секунд она стала такой же вялой, как Синди.
В этот момент любой из мужчин мог бы раздеть свою партнёршу и пронзить её девственную вагину своим членом и ни одна из девушек не сделала бы ничего, кроме как закричала от страсти.
Обе девушки чувствовали себя так, будто их целовали впервые в жизни.
Мужчины испытывали ту же страсть, но у них был некоторый опыт в её сдерживании. Именно поэтому поцелуи закончились и ужин был съеден, без того, чтобы девушек раздели догола и проткнули на вертеле.
Затем, пытаясь, с одной стороны, отсрочить неизбежное, а с другой — просто наслаждаясь предвкушением, они отправились на ещё одну прогулку. Во время этой прогулки они увидели Марию, спешащую с корзиной одежды. Дейв остановил её и дал ей пятидесятидолларовую купюру. Она чуть не заплакала, увидев купюру, и снова и снова стонала: «Gracias, Senor». Он ожидал, что она возьмёт его за руку и поцелует её, но она этого не сделала. Она смахнула слёзы и, произнеся напоследок что-то по-испански, чего они не поняли, но что, как они знали, было ещё одним словом благодарности, побрела прочь с одеждой.
В конце концов, они больше не могли идти и вернулись в номер мотеля.
Синди включила телевизор и вздохнула, увидев на экране программу NBC.
Возможно, по привычке, когда мужчины ложились смотреть телевизор на отдельные кровати, их дочери ложились рядом с ними,
Рабиня