— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Друзья Коляна.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказала она, и я почувствовала в её голосе лёгкую тревогу.
— Я всегда знаю, — ответила я, чувствуя, как внутри меня разливается тепло.
Но я не была уверена.
Вечер прошёл как обычно. Баня заполнялась клиентами, я разносила пиво, улыбалась, шутила. Но мои мысли были там — за дверью парной, где сидели они втроём. Я чувствовала на себе его взгляд — нового, Саню. Он не говорил мне ни слова, но я чувствовала, как он смотрит на меня, как его глаза скользят по моему телу, как он оценивает меня.
К одиннадцати часам баня почти опустела. Света, как всегда, собралась уходить, и я отпустила её, сказав, что закроюсь сама. Я чувствовала, как моё тело напрягается, как внутри меня нарастает странное возбуждение — смесь страха и предвкушения.
Когда я вошла в парную, они сидели на лавках, голые, расслабленные. Перед ними стояли бутылка водки и несколько кружек пива. Они разговаривали, смеялись, и когда я вошла, все трое повернули головы ко мне.
— Иди к нам, Оль, — сказал Колян, похлопывая по лавке рядом с собой. — Садись.
Я села, чувствуя на себе его взгляд — нового парня. Он не говорил ни слова, просто сидел и смотрел на меня, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжималось.
— Мы тебя ждали, — сказал Серёга, наливая мне водки. — Ты сегодня такая красивая.
— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Мы пили, болтали, смеялись. Они говорили о работе, обо всем, о том, как им надоело всё это. А новый парень — Саня — сидел и молчал, но его взгляд был прикован ко мне. Он не сводил с меня глаз, и я чувствовала, как его взгляд проникает в меня, как он раздевает меня, как он уже знает, что будет.
— А ты, Оль, — сказал Колян, когда мы выпили уже достаточно. — Ты не устала ждать нас?
— Не устала, — ответила я, чувствуя, как алкоголь делает меня смелее.
— А я слышал, какая ты огонь девка, — сказал Саня, и в его голосе была та самая стальная нота, от которой у меня внутри всё замирало. — И гостепримная.
Я почувствовала, как краска заливает мои щёки. Я хотела что-то сказать, но не могла. Я просто смотрела на него, чувствуя, как его слова проникают в меня.
— Не стесняйся, — сказал Серёга, пододвигаясь ближе. — Он вкурсе как мы тут отдыхаем с тобой. Он знает, какая ты у нас.
— Что я у вас? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Наша, — сказал Колян, и в его голосе была такая уверенность, что я поверила. — Наша шлюха. Наша давалка. Наша соска.
Они начали лапать меня, обнимать, целовать в шею, в плечи. Я чувствовала их руки на своём теле, их дыхание на своей коже. Я пыталась отстраниться, но они держали меня, не давая уйти.
— Ломаешься, Оль? — спросил Серёга, и в его голосе была лёгкая усмешка. — Не надо ломаться. Ты же знаешь, что мы хотим тебя.
— Я не хочу, — сказала я, хотя уже знала, что это неправда.
— Хочешь, — сказал Колян. — Ты всегда хочешь. Ты наша шлюха. Ты любишь, когда тебя трахают.
Я хотела возразить, но не могла. Потому что они были правы. Я хотела этого. Я хотела, чтобы они взяли меня, использовали, трахали. Я хотела, чтобы они снова называли меня
Спецназ подкрался незаметно