На следующий день я проснулась рано. Паша ещё спал — он всегда спал до последнего, потом вскакивал, наспех пил кофе и убегал в свой офис. А я лежала и смотрела в потолок. Тело ныло. Между ног саднило. Попа горела — там, где он шлёпал меня ладонью. Я провела рукой по груди — соски были чувствительными, припухшими. Он мял их сильно, грубо, не жалея. Мне нравилось.
Я вспоминала вчерашний вечер. Его руки. Его голос. Его член — большой, толстый, как он входил в меня, растягивал, заполнял всю. Как он назвал меня шлюхой. Как я кончала, крича, вцепившись в край стола. Как потом стояла на коленях, и он кончал мне в рот, а остатки размазывал по лицу.
Я улыбнулась. Просто лежала и улыбалась, как дура.
Паша заворочался. Я быстро убрала улыбку с лица. Он открыл глаза, посмотрел на меня сонно.
— Ты чего не спишь? — пробормотал он.
— Выспалась.
— А... ну ладно.
Он встал, поплёлся в ванную. Я слышала, как он чистит зубы, как льётся вода. Потом он вышел, натянул джинсы, рубашку, выпил кофе, чмокнул меня в щёку.
— Вечером буду поздно. Проект горит.
— Хорошо, — сказала я.
Дверь хлопнула. Я осталась одна.
Весь день я была как на иголках. На работе всё валилось из рук. Я путала карточки, невпопад отвечала пациентам, пару раз вообще зависла, уставившись в одну точку. Начальница сделала замечание. Я извинилась. Но мысли были далеко. Вернее — на шестом этаже.
В обед я закрылась в туалете, достала телефон и посмотрела на себя в камеру. Глаза блестели. Губы чуть припухшие — вчерашний минет не прошёл бесследно. Я провела языком по губам и представила, как сегодня вечером снова буду стоять перед ним на коленях. Сердце забилось быстрее. Я залезла рукой под юбку. Трусы уже были влажными. Я потрогала себя — осторожно, потому что всё ещё саднило после вчерашнего. Но даже эта лёгкая боль возбуждала.
Я кончила быстро — в туалетной кабинке, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Представляла его. Его голос. «Давай, шлюха. Кончай для меня».
В шесть вечера я уже была дома. Приняла душ. Тщательно выбрила всё — ноги, подмышки, промежность. Намазалась кремом. Волосы уложила. Накрасилась — ярче, чем обычно. Губы накрасила красной помадой. Надела чёрное кружевное бельё, которое покупала когда-то для Паши, но он его даже не заметил. Сверху — простое платье, которое легко снять. Без лифчика.
Без пятнадцати восемь я уже стояла перед дверью шестьдесят пятой квартиры. Сердце колотилось. Я постучала.
Он открыл почти сразу. В спортивных штанах и майке. Посмотрел на меня. Усмехнулся.
— Пунктуальная. Это хорошо. Заходи.
Я вошла. Он закрыл дверь на замок. Я стояла в прихожей и ждала. Он обошёл меня по кругу. Осмотрел. Как товар.
— Платье снимай.
Я стянула платье через голову. Осталась в чёрных кружевных трусах. Он посмотрел на мою грудь. На соски — твёрдые, торчащие.
— Неплохо. Повернись.
Я повернулась. Он провёл ладонью по моей заднице. Потом шлёпнул — не сильно, но звонко. Я вздрогнула.
— Попа хорошая. Большая. Упругая. Буду её сегодня драть.
У меня внутри всё сжалось.
— Трусы снимай.
Я стянула трусы. Осталась голой. Он снова обошёл меня, остановился спереди.
— На колени.
Я опустилась на колени прямо в прихожей. Он спустил штаны. Его член уже был полувозбуждён. Я смотрела на него и не могла оторваться. Как он наливался кровью, как увеличивался, становился твёрдым.
— Открой рот.
Я открыла. Он вошёл — глубоко, до самого горла. Я закашлялась, но он держал меня за волосы.
— Соси. Работай языком. Ты вчера неплохо справлялась. Сегодня я хочу, чтобы ты сделала это ещё лучше.
Семейные игры