Он поставил на пол железную миску. Налил туда вина. Я смотрела на него.
— Пей.
Я наклонилась и начала лакать. Как кошка. Вино было тёплым, горьковатым. Я лакала, проливала на пол, снова лакала. Он стоял надо мной и смотрел.
— Хорошая шлюха. Пьёшь из миски. А теперь я хочу, чтобы ты поела.
Он расстегнул штаны. Достал член. Несколько раз провёл рукой, доводя до готовности. Я смотрела на него снизу вверх. Он кончил в миску — прямо в остатки вина. Сперма смешалась с красной жидкостью, превращаясь в мутную, тягучую субстанцию.
— Ешь.
Я наклонилась и слизала всё. До дна. До блеска. Сперма была солоноватой, вино — терпким. Вместе — странный, острый вкус. Я проглотила и облизала губы.
Он смотрел на меня с довольной ухмылкой.
— Молодец. Хорошая блядь. Послушная. А теперь — плётка.
Он взял плётку. Я стояла на четвереньках. Он ударил меня по попе. Раз. Другой. Третий. Было больно, но я терпела. После пятого удара боль стала какой-то... другой. Тёплой. Разливающейся по телу. Я почувствовала, как между ног снова течёт.
— Нравится?
— Да, Хозяин.
— Будешь получать каждый раз, когда заслужишь. А теперь — пробка.
Он достал анальную пробку. Смазал её гелем. Приставил к моему анусу.
— Расслабься.
Я расслабилась. Он ввёл пробку — она была больше, чем его член. Я застонала. Растяжение было сильным. Но после того, как он разрабатывал мою задницу каждый вечер, это уже не было невыносимой болью.
— Носи её завтра весь день. На работу. Под одеждой. И вечером покажешь. Поняла?
— Да, Хозяин.
— Умница. А теперь — на кровать. Я хочу трахнуть тебя в маске.
Он надел на меня чёрную маску. Она закрывала верхнюю часть лица, оставляя открытыми только глаза и рот. Я смотрела на него сквозь прорези. Чувствовала себя беспомощной. Уязвимой. И это заводило.
Он трахал меня долго. В маске. В ошейнике. С пробкой в заднице. Я кричала. Кончала. Задыхалась. А потом он снял с меня всё, кроме ошейника, и сказал:
— Завтра я познакомлю тебя с друзьями.
Я замерла.
— Что?
— Ты слышала. У меня есть друзья. Хорошие парни. Спортсмены. Они тоже хотят тебя попробовать. Ты же не против?
Я молчала. Внутри всё сжалось.
— Ты моя шлюха, Дина. Ты делаешь то, что я говорю. Правильно?
— Да, Хозяин, — прошептала я.
— Вот и умница. Завтра в восемь. И не опаздывай.
Я вышла из его квартиры. Ноги дрожали. В голове гудело. Друзья. Он хочет, чтобы меня трахали его друзья. Не только он. Другие мужчины. Много. Я должна была испугаться. Должна была возмутиться. Должна была сказать «нет». Но я не могла. Потому что внутри меня, где-то глубоко, эта мысль уже пустила корни. И эти корни были горячими. Возбуждающими.
Я шла домой с пробкой в заднице, без трусов, с красными полосами от плётки на попе, и думала: «Что со мной происходит? Кем я становлюсь?»
Но ответ я уже знала.
****
После того как Олег впервые надел на меня ошейник, что-то во мне окончательно сломалось. Или, наоборот, встало на место. Я перестала сопротивляться. Перестала притворяться, что я «просто замужняя женщина, у которой небольшой кризис». Я признала: да, я — его шлюха. Его собственность. Его грязная, послушная, зависимая сука.
И он это знал. Пользовался этим. С каждым днём он требовал от меня всё больше. И я отдавала. Всё, что он хотел, — я отдавала.
Началось это примерно через неделю после того, как я стала его. Он позвонил мне днём. Обычно он писал — короткие смс: «Сегодня в восемь», «Сегодня в семь», «Не опаздывай». А тут позвонил. Я была на работе, в регистратуре,
На стройплощадке 2