наука. Мысль о тридцати ударах пэддлом заставила её вздрогнуть от ужаса, но предложение получить всего десять шлепков ладонью показалось ей вполне допустимым.
Она почувствовала, как сердце забилось где-то в горле. Смущение смешалось с каким-то новым, остро-тревожным чувством, которое заставляло её бедра мелко дрожать. Маруся ещё сильнее вжалась лицом в поверхность стола, стараясь максимально расслабить спину, хотя её пухлые ягодицы теперь были напряжены до предела, словно два спелых, розовых персика, ждущих удара.
— Да... я согласна, - прошептала она, и в её голосе слышалась смесь страха и абсолютной покорности.- Пожалуйста... делайте, как считаете нужным. Я готова.
Она замерла, затаив дыхание и крепко зажмурив глаза, чувствуя, как прохладный воздух ванной комнаты касается её обнаженной кожи, и с трепетом ожидая первого, неожиданного шлепка по своей нежной плоти.
Алекс нанес Марусе десять звонких шлепков ладонью по ягодицам.
— Больно?
Маруся вскрикнула при первом же ударе, её тело резко выгнулось, а пальцы судорожно впились в обивку стола. Каждый последующий шлепок отзывался в её теле горячей, пульсирующей волной. Она никогда в жизни не чувствовала ничего подобного: резкая, обжигающая боль смешивалась с каким-то странным, пугающим возбуждением, которое заставляло её сердце колотиться в бешеном ритме. Её пухлые ягодицы, до этого невинно-розовые, теперь пылали ярко-красным цветом, становясь горячими на ощупь.
Когда последний удар стих, девушка осталась лежать на столе, тяжело и прерывисто дыша. Её бедра всё ещё мелко дрожали, а внизу живота разлилось тягучее, горячее тепло. Она медленно приподняла голову, её карие глаза были влажными от выступивших слез, а на щеках горел густой румянец. Она выглядела совершенно обезоруженной и покорной.
— Больно...- тихо, почти всхлипывая, прошептала она, но в её голосе не было обиды, только растерянность и странное, неосознанное доверие.- Очень... очень горячо. Но... я чувствую, как в попе всё пульсирует. Это и есть то самое улучшение кровообращения?
— Да. А теперь будет приятно. Я буду стимулировать твой клитор вибратором. В сочетании с приливом крови к малому тазу это заставит тебя опорожнить парауретральные железы.
Алекс взял вибратор, включил его и стал медленно вводить его головку между бедер Маруси, продвигаясь к ее клитору.
— Расслабься, это произойдет само!
Маруся замерла, завороженно слушая новые медицинские термины. «Парауретральные железы» звучали настолько официально и сложно, что девушка даже не задумалась о том, что происходит нечто совершенно не имеющее отношения к учебникам по анатомии. В её сознании всё ещё доминировал образ врача, и если он говорит, что это нужно для здоровья, значит, так и есть. Она чувствовала, как жар от шлепков всё ещё пульсирует в ягодицах, создавая странный фон для нового ощущения.
Когда она почувствовала нарастающий гул работающего прибора, по её телу пробежала мощная электрическая дрожь. Когда вибрирующая головка коснулась её нежной, чувствительной плоти между бедер, Маруся резко выдохнула, и её спина снова выгнулась дугой. Это было совершенно новое, ошеломляющее чувство: интенсивная, концентрированная вибрация ударила прямо в центр её женственности, заставляя всё тело содрогнуться.
— О-ой...- вскрикнула она, и этот звук был полон неожиданного восторга и смущения. Её бедра начали инстинктивно двигаться навстречу прибору, а пальцы впились в стол так сильно, что побелели костяшки.- Что... что это... такое странное чувство! Мне кажется... я сейчас... а-ах!
Она зажмурилась, полностью отдаваясь на волю вибраций. Её дыхание стало рваным, а по телу пошли волны жара. Маруся чувствовала, как внутри неё нарастает какое-то неистовое давление, совершенно иное, чем при клизме - сладкое, тягучее и требующее немедленного выхода.
Алекс ввел прибор глубоко и прибавил интенсивность вибрации.
— Не напрягайся!
Маруся издала громкий, сдавленный стон, когда прибор с силой вошел глубоко в её узкую, влажную плоть. Ощущение было
Подарок на день рожденья.