Ночной воздух дурманил свежестью после духоты ночного клуба. Вика шла, не разбирая дороги. Её туфли на высоких шпильках то и дело проваливались в ямки, залитые дождевой водой. Мир вокруг нее вращался в карусели, а в голове гудело, будто там поселился рой пчел. Она остановилась, опираясь рукой на холодный кирпич какой-то стены. Ей было девятнадцать, и сейчас, в три часа ночи, после того как её телефон разрядился, Вика чувствовала себя совершенно беспомощной. Ссора с подругами в клубе всплыла в памяти обрывками: крики, оскорбления за то, что Вика флиртовала с парнем одной из них. Ну как флиртовала: Вику застукали, когда она целовалась с этим парнем. Подруги наорали на неё и уехали, оставив одну в ночном клубе. «Ведёшь себя, как последняя шлюха!» — прозвучал в голове голос одной из ее теперь уже бывших подруг. Вика отмахнулась от этого наваждения, чуть не потеряв равновесие.
Ко всем ночным несчастьям добавилось ещё одно: Вике срочно захотелось в туалет. По большому. Она понимала, что если сейчас не облегчится, то прямо сейчас наложит себе в трусы.
Вика огляделась. Незнакомая улица казалась чужой и враждебной. Нужно было какое-нибудь укромное место, не испражняться же прямо здесь на дороге. И тут ее взгляд зацепился за силуэт двухэтажного здания с провалами вместо окон и дверью, которая висела на одной петле. Заброшка. Для Вики, мечущейся, чтобы не обосраться в трусы, это выглядело как спасательный круг. Крыша. Стены. Никого вокруг.
— То что нужно, — пробормотала она себе под нос.
Она шагнула внутрь на бетонный пол, покрытый слоем пыли, битого стекла и мусора. Здесь было темно, но глаза немного привыкли. Вика прошла вглубь первого этажа, шаркая ногами и спотыкаясь о какие-то груды хлама. Наконец, она нашла угол, который показался ей достаточно уединенным. Она присела на корточки, прижавшись спиной к холодной стене. Руки дрожали, когда она торопливо пыталась стянуть с себя трусы и колготки.
В этот момент рядом с ней послышался шум. Шуршание. Тяжелое дыхание. Вика замерла, но её пьяный мозг реагировал слишком медленно. Вместо страха она почувствовала странное раздражение. Кто мог здесь быть? Крысы? Бродячие собаки?
Два силуэта отделились от темноты. Сначала они показались ей призраками, но потом глаза сфокусировались. Это были мужчины. Двое. Одеты они были в лохмотья, грязные куртки, лохматые, бородатые.
— Эй, кто тут? — раздался хриплый голос одного из них.
Вика не ответила. Она продолжала тихо сидеть на корточках, и её руки всё ещё пытались стянуть с себя трусы и колготки. Она понимала, что выглядит глупо, но остановиться не могла. Позывы были слишком сильны.
Мужчины подошли ближе. Это были бомжи Сеня и Гриша — жильцы этого заброшенного дома. Сеня, высокий и сутулый, с лицом, изборожденным глубокими морщинами, и Гриша, покрупнее, коренастый. Они привыкли, что здесь никто не появляется. А тут какое-то чудо! Перед ними, на грязном полу их пристанища на корточках сидела девушка. Молодая, красивая, даже в полумраке было видно, как блестят её волосы, как переливается её короткое платье.
— Смотри-ка, Гриш, — прохрипел Сеня. — Гостья к нас заявилась. Красивая, блядь, какая.
— Ты кто будешь, милая? — спросил Гриша.
Вика подняла на него глаза — они были стеклянными, расфокусированными. Она видела перед собой размытые пятна, но понимала, что это какие-то мужчины.
— Уходите, — прошептала она. — Мне надо... мне срочно надо посрать.
Она снова потянулась к колготкам, отчаянно пытаясь их сдвинуть. Сеня и Гриша переглянулись. В их глазах читалось одно и то же – сексуальный голод: годы жизни на помойке, отсутствие женщин и вдруг — такой подарок прямо на блюдечке.
Эти сладостные муки