— Я предлагаю вам самим связаться с Чарли, сказать ей, что вы говорили со мной, и все, что я подтвердил, это то, что она жива, а Осеан мертва. Это ее история, а не моя. Я сам только сегодня собрал ее воедино для себя. Я прощаюсь, мне нужно отдохнуть. Для меня это был долгий и мучительный день, и в ближайшие недели будет еще хуже, прежде чем станет лучше, если вообще станет. Пожалуйста, дайте мне знать, когда она свяжется с вами, я буду благодарен. И обещаю, что не буду вычеркивать вас из своей жизни. А сейчас, все, что я могу сказать, это то, что мне жаль.
Я повесил трубку, измученный как морально, так и физически. Поднявшись по лестнице, я, пошатываясь, направился в спальню, которая принадлежала Осеане, пока она не съехала от нас. Открывая дверь, я почти ожидал увидеть там ее; ребенка, за которым я наблюдал и которого растил. Та, что стояла, широко улыбаясь, принимая свой первый жизненный трофей за третье место в танцевальном конкурсе. Может, ей и было всего пять лет, но я помню, что ее переполняла гордость, которой хватило бы на целый грузовик. Футбол, гимнастика - не имело значения, чем она потом занималась и как долго это занимало ее внимание, она всегда выкладывалась по полной. Эти воспоминания запечатлелись здесь в виде постоянных напоминаний, закрепленных в наградах и сертификатах, которые были развешаны по всей ее комнате. Комната, где жил призрак невинной девушки до того, как ее развратили действия матери и бабушки.
Я плакал долго и безутешно. Почему-то я не догадывался, как глубоко яд проник в душу Осеаны, пока она не стала соучастницей сокрытия измен своей матери, как будто это была безобидная игра, в которую они обе играли со мной, ничего не подозревающим мужем и отцом? Без сил я дополз до ее кровати, разделив ее с дурацким мишкой, которого я выиграл для нее на передвижной ярмарке много лет назад, и провалился в беспокойный сон.
День первый.
Проснувшись, я обнаружил, что простыня слетела, и я обнимаю ее медведя. Горе от потери ребенка нарастало, как огромная волна, и в какой-то момент могло обрушиться на меня. Но я вспомнил о переписке между двумя своими женщинами. Как они говорили, что я такой любящий, что без боли и, как они надеялись, что я с некоторой гордостью приму роль Чарли, как чужой любовницы. Меня бесило, что они считали, что я должен чувствовать честь и гордость за то, что какой-то влиятельный человек взял Чарли в любовницы. При этом темные тучи воспоминаний об Океане, нельзя было игнорировать. Я горевал о ребенке, о воспоминаниях прошлой ночи, но не о развращенной женщине, которая погибла, хотя все это было из одной плоти и крови.
Время, мне просто нужно было время, чтобы собраться с мыслями и понять, что я должен чувствовать.
Кофе был из старой банки. Растворимый, а на вкус - дерьмо. Я буду жить с этим до тех пор, пока не почувствую, что готов купить свою кофеварку. Куда бы я ни посмотрел, везде было так много вещей, которые хранили воспоминания о жизни, ушедшей вчера. Исправление этого должно стать моим приоритетом номер один.
Два часа спустя передо мной в гараже была груда заполненных черных пакетов. Чтобы избавиться от них, потребуется не один поход в центр утилизации. Это должно было стать следующим заданием для меня.
Моя семья обратилась в социальные сети с просьбой к более широкому кругу знакомых и друзей дать мне возможность пережить потерю Осеан, но без
С мамой на пляже