сон — без тревожных сновидений, без внезапных пробуждений, без липкого страха, который обычно поджидал его где-то на границе между явью и забытьем. Усталость накрыла его, словно тяжелое одеяло, и утянула в темноту, где не было ни ревности, ни возбуждения, ни мучительных размышлений. Только покой.
Но покой этот длился недолго.
Сначала он почувствовал тепло. Горячее, влажное тепло, обволакивающее его со всех сторон. Катя лежала рядом, прижавшись к нему всем телом, ее рука покоилась на его груди, нога — на его бедре. Она дышала часто, прерывисто, и ее дыхание щекотало ему шею. Он еще не проснулся окончательно, но уже начал выплывать из глубин сна, притягиваемый какими-то раздражителями, которые его мозг еще не успел расшифровать.
А потом он почувствовал это. Ритмичное, мерное покачивание кровати. Едва заметное, но различимое — словно где-то далеко работал неслышный механизм.
— Денис, — услышал он шепот Кати прямо над своим ухом. — Ты ненасытный. Честное слово.
Она говорила тихо, почти неслышно, но ее губы были так близко, что каждое слово долетало до Андрея с кристальной четкостью. Он не открыл глаза. Его дыхание оставалось ровным, размеренным — он уже научился этому за прошлую ночь.
— Я не могу, — прошептал Денис где-то за спиной Кати. — Ты лежишь рядом. Голая. Я чувствую твой запах. Я схожу с ума.
— Ты уже два раза кончил за ночь. И днем, в спа, тоже. Я не железная.
— Ты самая прекрасная женщина на свете, — продолжал Денис, и его голос был низким, обволакивающим. — Когда я вижу тебя, я не могу думать ни о чем другом.
— Льстец.
— Это правда.
Кровать качнулась сильнее. Андрей услышал влажный, шлепающий звук — тихий, но различимый. Он понял: Денис уже двигается внутри нее. Медленно, осторожно, но двигается.
— Подожди, — прошептала Катя. — Не сейчас. Я серьезно. У меня там уже все болит.
— Я буду осторожным.
— Ты вчера тоже так говорил.
— И тебе же понравилось.
— Понравилось, — согласилась она. — Но я уже вторую ночь не сплю. Всю письку мне растрахал. Днем в спа, помнишь? Когда Андрей в хамаме ждал, а мы в массажном кабинете... А потом вечером, на диване, когда я на тебе скакала... А теперь опять. Денис, я правда устала.
— Я быстро, — настаивал он. — Очень быстро. Только один раз.
— Ты всегда так говоришь. А потом не можешь кончить по полчаса.
— В этот раз смогу. Обещаю.
Пауза. Долгая, мучительная. Андрей лежал и слушал этот спор, и его сердце колотилось где-то в горле. Он понимал, что должен подать признаки жизни — зашевелиться, застонать, притвориться, что просыпается. Это остановило бы их. Или, по крайней мере, заставило бы сделать вид, что ничего не происходит.
Но он молчал. И не шевелился.
— Ладно, — сдалась Катя. — Только быстро. И тихо. Я хочу еще поспать. И Андрея не разбуди.
— Не разбужу, — прошептал Денис, и в его голосе послышалось торжество.
Кровать качнулась сильнее. Влажный звук стал громче, ритмичнее. Андрей почувствовал, как тело Кати, прижатое к нему, начинает двигаться — толчки передавались через нее, словно через проводник. Денис был сзади, он входил в нее глубоко, размеренно, и каждый его толчок заставлял Катю прижиматься к Андрею все сильнее.
Она обнимала мужа одной рукой за шею, и ее пальцы то сжимались, то разжимались в такт движениям. Ее дыхание участилось, стало прерывистым. Она уткнулась лицом в плечо Андрея, и он чувствовал ее горячее дыхание на своей коже.
— Боже, — прошептала она, но это был уже не спор. Это был стон. Тихий, сдавленный, полный наслаждения.
Любовь?Таблетка анальгина