С этими словами Петя отвернулся в сторону кустов и снял свои плавки.
Дима и Маша опешили, в то время как Настя выглядела вполне спокойно.
Тем временем Петя быстро надел шорты и повернулся.
— Вот и всего делов.
— Ну ты даёшь, — сказал Дима.
— А что такого? — встряла Настя. — В голом теле нет ничего страшного, а идти в мокрой одежде действительно дискомфортно.
И она, также отвернувшись, сняла в себя купальный лифчик. После чего, нагнувшись (и слегка засветив Диме грудь), подхватила своё платье и накинула его на себя. Затем завела руки под подол и стянула трусики.
Она повернулась, смотря прямо на Диму, держа в руках свой купальник.
— Как-то так.
Дима же смотрел на неё во все глаза, прекрасно осознавая, что под этим её платьицем скрывается полностью голое тело.
Он засмущался. Не только от действий Пети и Насти, но и от осознания того, что сейчас настала его очередь.
И он сделал это. Сделал в точности как Петя, каким-то чудом умудрившись даже не упасть, пока стоял в неудобной позе на одной ноге.
Маша, следившая за всем этим действом, была просто в шоке. Когда Дима поднял ногу, она, так как лежала и у неё был прекрасный вид снизу, увидела сзади его подкачивающий мягкий волосатый член и волосатые яйца (это я молчу про волосатую жопу, её видели все). Впервые за много лет она увидела эти части диминого тела неприкрытыми.
«Пиздец, — подумала она. И ещё. — Как же хорошо, что я не плавала и мне переодеваться не надо».
Когда сборы были закончены, четверо новоявленных друзей двинулись обратно в сторону деревни (озеро было за её пределами). Дорога была асфальтированная, окружённая высокой жёсткой травой, поэтому сойти с неё было невозможно.
— Что-то мне ссать захотелось, — сказала Настя. После этих слов она невозмутимо отошла к краю дороги, села на корточки, предварительно приподняв подол платья, и начала.
Сказал бы я, что мальчики каким-то образом смогли получить удачный обзор, но это было бы лукавство. На самом деле со спины не было видно совсем ничего, кроме, собственно, струи.
«Я бы тоже пописала, — подумала Маша. — Но придётся терпеть, ибо сесть сейчас также как Настя я не могу. Это слишком смущает».
Настя же закончила, поправила одежду и подошла к остальным. Перехватила удивлённый взгляд Димы.
— А что мне, терпеть в себе надо было? — спросила она.
— Нет, конечно. Просто обычно такие вещи делают укромно, а не при всех. Особенно девушки.
Настя махнула рукой:
— Выдумают ещё. Если всем норм, то зачем мучить себя? Ты же не против был?
— Нет.
— Ну вот. Петя тоже не против, напротив, даже за. Насчет Маши не знаю, но сомневаюсь, что она бы стала возражать, — она повернулась к девушке. — Я права?
— Да, — ответила Маша.
— Тогда считаю проблему исчерпанной.
И они пошли дальше, болтая о том о сём.
Уже войдя в деревню, они встали на развилке.
— Нам в ту сторону, — сказал Петя, указывая налево.
— А нам в эту, — ответила Маша.
— Вы не против, если я с Настей прогуляемся до вашего дома? Просто чтобы знать, где вы живёте.
— Да, конечно. Предлагаю также обменяться контактами.
— Хорошая мысль.
Так все прошествовали до дома Димы и Маши.
— А вот, собственно, и наши хоромы, — обводя рукой дом с участком сказал Дима.
Петя молча кивал:
— Так это вы купили эту дачу. Тут раньше, если вы не знали, старый академик жил, но умер год назад.
— Прямо в доме умер? — спросила Маша.
— Вроде бы да.
— Круто, надеюсь его привидение ещё где-то поблизости витает, — пошутил Дима.
Восьмиклассница