— Не волнуйся. У нас все будет хорошо. Я доверяю тебе.
Мои пальцы медленно скользили по ее коже, по гладкой мягкой шелковистости внутренних поверхностей её бедер. Мы доехали до конца открытой подъездной дорожки, и папа немного прибавил скорость, когда мы скрылись в деревьях.
Почти сразу же мы наехали на большую кочку, которая разрушила все наши представления о приличиях. Тётя с визгом подпрыгнула на моих коленях, сильно ударилась о дверь, ее рубашка задралась под ней. Я протянул руки, схватил ее за бедро, слишком высоко в обычных обстоятельствах, и изо всех сил пытался удержать ее от падения в углубление для ног. Ее футболка задралась почти до груди, во время второго почти такого же неудачного прыжка, и она уже лежала на спине у меня на коленях, ее ноги были направлены в потолок, а колено практически поставило мне синяк под глазом.
Мой взгляд остановился на ее ногах. На ней не было шорт. Черт, на ней почти не было трусиков. Не знаю, подумал бы папа, что это лучше, чем купальник.
Тетя Мари тяжело дышала, пытаясь сесть прямо, и я попыталась помочь, но при очередном неудачном прыжке она перевернулась боком ко мне на колени, и мне пришлось схватить ее за задницу, чтобы она не соскользнула с меня. Я крепко обхватил ее сзади, пытаясь удержать ее на месте, и чудом нам удалось усадить ее обратно.
Благодаря трусикам, которые были на ней, этот захват был больше похож на хватание за кожу, чем за ткань. Я не хотел отпускать ее.
Она упиралась руками и ногами во все, что попадалось под руку, и смотрела на меня с искренним удивлением. Я протянул руку вперед и потянул ее майку, где она запуталась, и расправил ее, чтобы она снова прикрывала ее маленькие трусики. Подпрыгивание было непрерывным, но на данный момент с ним можно было справиться. Я держал подол ее майки в руке и при большем подпрыгивании быстро просунул его под ее попку.
— Вот так. Возвращаемся к рейтингу PG-13, — поддразнил я.
Мы оба начали хихикать, и она громко рассмеялась, когда ее подбросило, и она жестко приземлилась на мои колени.
Мы попытались успокоиться. Это была безнадежная задача. Каждые несколько секунд очередное подлое дорожное препятствие отправляло нас рикошетом в окружающее пространство. Не раз мне приходилось отталкивать багаж в сторону, чтобы нас потом не похоронили. Мы хихикали как дети, снова и снова пытаясь занять нужное положение, конечности разлетались повсюду. Это было более чем волнительно, поскольку груди моей тети явно не были обременены бюстгальтером, и пару раз мне хотелось выколоть себе глаз.
Во время короткой интерлюдии почти гладкой дороги, тетя Мари немного наклонилась к двери и повернула свой торс, глядя на меня.
— Держи меня, Джереми. Я не хочу, чтобы вам, ребята, пришлось восстанавливать мое сломанное тело после того, как меня выбросит из этого дикого аттракциона. — Она держала свой рот в дюймах от моего уха, но я все еще едва мог ее слышать.
Я просунул левую руку между ней и дверью, а правой обхватил ее талию. Притянул ее ближе. Слегка сжал ее бока, ущипнув воображаемые ручки через майку.
— Беру свои слова обратно. Разница не более 5 фунтов.
Она пихнула меня локтем.
— Прекрати. Ты сейчас просто грубишь.
Мы попали в особенно плохую колею на дороге, и нас обоих отбросило к середине машины. Я пытался держать её, но ее руки и ноги дрыгались и чуть не зацепили меня. Я поймал грудью удар в лицо и инстинктивно открыл рот, зажмурившись на
Взрослая жизнь моего сына. Глава четырнадцатая.