Джереми. Мы тоже. Прими это от той, кто знает и будет расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь. У нас недостаточно жизненного опыта, чтобы иногда делать правильный выбор. Пенни облажалась. Теперь тебе решать, стоит ли распинать её за это или можно оставить всё как есть.
Я почувствовал, как увлажнились мои глаза. Я прислонился к ней, и она поцеловала меня в лоб.
— Я всё ещё твоя лучшая подруга, Джереми? Та, с кем ты всегда мог поговорить? Та, которая никогда не даст тебе плохого совета, если сможет помочь? Для нас с тобой тоже всё кончено, или я всё ещё могу быть твоей приятельницей?
Я перевёл дыхание.
— Ты знаешь.
— Надеюсь, что да. Я уже не так уверена. Я вообще ни в чём не уверена. Но неважно, что это мы. Позволь мне рассказать тебе кое-что о девушках. — Она придвинулась ко мне сзади, так что я оказался между её ног, её руки обхватили мою грудь, рот был в дюйме от моего уха.
— Есть окно вины. Сейчас она чувствует себя ужасно из-за того, что сделала. В какой-то момент это чувство вины перерастёт в гнев, и всё, что она будет помнить, — это то, как ты отвернулся от неё. Как только это произойдёт, ваши шансы наладить отношения резко снизятся. Чем дольше вы не общаетесь, тем хуже. Мне очень жаль, но это именно так. Если у тебя есть хоть какие-то чувства к ней, если ты видишь хоть какой-то выход из этой ситуации, возможно, ещё есть время всё исправить.
— Она могла бы позвонить мне. Почему это я должен унижаться? Это она сделала мне больно. Унизила меня.
Я почувствовал, как её губы прижались к моей шее.
— Тебе не нужно унижаться. Всё, что тебе нужно сделать, — это сделать первый шаг. Будь готов поговорить с ней. Ты можешь рассказать ей о своих чувствах. Как она тебя обидела. Всё, что ты считаешь нужным сказать. Ты просто должен сделать это первое усилие. Она знает, что облажалась. Пойми, малыш, внимание для молодой девушки — это очень важно. Они живут ради него. Она ещё не научилась защищаться от обидного внимания. Она не знает о хищниках, соблазнителях, парнях, которые говорят все правильные вещи по неправильным причинам. Ей придётся жить с этим вниманием долгие годы и учиться справляться с ним. Это был тяжёлый урок, но я уверена, что она его усвоила.
— Это не так просто, тётя Мари, — сказал я.
— Я знаю, малыш. Позволь мне сказать тебе кое-что ещё. Ты был для неё первым. Сейчас её сердце в твоих руках. Ты не можешь понять и никогда не поймёшь, что это значит для большинства из нас, девушек. Ты был её первым, и это было прекрасно. Это делает её крайне уязвимой в данный момент. Ты можешь уничтожить её так легко. Раздавить её. Я не думаю, что ты этого хочешь, не так ли? Ты собираешься вырвать ей сердце, потому что она была слишком наивна, чтобы понять, что задумал этот ублюдок?
— Я... я думаю, я хотел, чтобы она почувствовала часть той боли, которую чувствовал я, когда она игнорировала меня. То, что я чувствовал, когда этот придурок ухмылялся, смеясь надо мной.
— Ты сделал это. В десять раз больше. Прости её за глупую ошибку, и пусть она простит тебя за то, что ты усугубил её. Она причинила тебе боль, но ты не справился с этим. Вы оба учитесь тому, что значит иметь серьёзные отношения. То, что у вас было в течение года, ничто по сравнению с
Приключение мистера Хера-Тота