слушал, обхватив её руками. Я видел, как он пару раз кивнул, потом покачал головой. Он снова кивнул. Она отпустила его, затем взяла его лицо в свои руки и крепко поцеловала.
Она немного отстранилась, глядя ему в глаза, а затем снова поцеловала его, нежно.
— Обещаешь, папочка?
— Ты грязная девчонка, ты знаешь это? — рассмеялся он.
Она кивнула, хихикая.
— Знаю. А теперь обещай.
— Хорошо. А теперь убирайся отсюда, пока я не забыл и не отшлёпал твою попку, озорное создание.
Она поднялась, смеясь.
— Слишком поздно. Джереми уже сделал это.
Она вернулась ко мне, быстро поцеловала маму в губы и вытащила меня за дверь. Я проводил её до дома, держа за руку.
— Что это было?
— Ничего, о чём бы тебе следовало беспокоиться, — засмеялась она.
— Это был большой поцелуйчик, — сказал я.
— Ммм... Он хорошо целуется.
Я не был уверен, что мне это нравится.
— Ой, остынь, Джереми. Я просто дразнюсь. Он заслужил этот поцелуй.
— Что это значит?
— Я не скажу. Пока не скажу. Дай ему немного времени, хорошо? И доверься мне. Ты ведь доверяешь мне, правда?
Я остановился и притянул её в свои объятия.
— Прости. Наверное, всё ещё немного ревную. Тебе придётся немного сбавить обороты с дразнением, хорошо?
— Хорошо. Господи, да ты только что целый день со мной возился. Как ты можешь ревновать?
— Я знаю, что это глупо. Но ничего не могу с собой поделать. Прости. Я доверяю.
Мы остановились перед её дверью.
— Зайдёшь? — спросила она.
Я рассмеялся.
— Ни за что. Это всё твоё. Не знаю, когда у меня хватит смелости войти туда снова.
— Трус. Позвонишь мне позже?
— Конечно.
— Обещаешь?
— Хорошо. Обещаю. Я позвоню. Не тяни время. И будь умницей.
— Спасибо за сегодняшний день, Джереми.
— Я люблю тебя, Пенни.
Она усмехнулась.
— Я знаю. — Она открыла дверь и помахала мне рукой, прежде чем исчезнуть внутри.
***
Дома мне сказали, что у меня есть всего несколько минут до ужина.
— Проветри свою комнату, Джереми. И принеси старые простыни, не оставляй их в корзине для белья.
Я покраснел, а папа рассмеялся.
— Боже, как бы стать снова восемнадцатилетним.
Мама наклонилась и поцеловала его в щёку.
— И отказаться от всех этих знаний? Ни за что на свете, парень.
— Хорошо, быть восемнадцатилетним с тем, что я знаю сейчас.
Мама усмехнулась.
— Вот это было бы нечто. Я бы оказалась в инвалидном кресле ещё до двадцати лет.
Было здорово видеть, как они шутят. У меня не было иллюзий, что всё уже исправлено, но всё выглядело лучше.
Потребовалось всего несколько минут, чтобы перестелить постель, открыть окна, чтобы впустить свежий воздух, и собрать простыни и полотенца. Я бросил их в прачечную и присоединился к отцу за обеденным столом.
Мама подала своё жаркое, дав папе большую порцию. Наверное, это его любимое блюдо. Когда она повернулась, чтобы подать мне, я увидел, как он похлопал её по попе.
Обычно мама слегка взвизгивала или подпрыгивала, если он делал что-то подобное. На этот раз она остановилась и оглянулась на него.
— Опять? — спросила она.
Папа усмехнулся, и мама закончила наполнять свою тарелку, а папа погладил её снизу.
Пока она обслуживала себя, папа повернулся ко мне.
— Доволен, что всё уладил?
— Я был придурком. Расчёсывал чирей. Я знал, что не могу ничего поделать, если ревную. Я же не планировал этого. Чёрт, она провела со мной весь день, а тот поцелуй, который она тебе дала, свёл меня с ума!
Казалось, он был удивлён моим ответом.
— Доверие. Ты должен доверять ей. Больше ничего не поможет. Ты не можешь быть рядом всё время, поэтому ты должен рассчитывать на то, что она поступит правильно. Ты
Дон