Мои губы достигли цели, и я приник к её мясистым половым губкам. Я двигался, оставляя её лежать на животе, двигался вокруг её ног, раздвигая их, целуя и дразня.
— Тебя это возбуждает, малышка?
— Нет. Это противно.
— Не ври мне, детка. Я вымою тебе рот.
— Я... я думаю, что это отвратительно, — вздохнула она, а её сладкая киска начала плакать по мне.
Я дразняще лизнул её.
— Грязная малышка. Течёт по всему папиному языку.
— Это ты грязный. Прекрати. Мне это не нравится. Я скажу маме. — И она шире раздвинула ноги, приподняв попку.
— А мама лижет тебя лучше, чем папа? — поддразнил я, проводя языком по её щели.
— Я... она не...
Я резко шлёпнул её по заднице, заставив подпрыгнуть.
— Я предупреждал тебя, чтобы ты не лгала мне. Она рассказала мне всё. Всё.
— Это было не то же самое, — ныла она. — Она... заботилась обо мне. Вот и всё.
Я обошёл кровать, мой стояк был на высоте.
— Открой этот маленький ротик. Пора его вымыть.
— Папочка... — заскулила она, глядя на меня.
— Открой, мой маленький ангел. Разве папа недостаточно хорош для тебя? Разве я не воспитывал тебя правильно? Заботился о моей маленькой девочке? Открой, детка.
Она открыла рот, и я просунул свой член между её губами. Она не стала сотрудничать, просто лежала с открытым ртом, пока я вводил пару дюймов в её рот.
— Я видел видео, малышка. Я знаю, что ты можешь делать это лучше. Не так хорошо, как твоя мамочка, конечно, но уж точно лучше, чем это.
Она посмотрела на меня, отстраняясь.
— Не так хорошо, как мамочка? — Она снова взяла мой член в рот и стала стараться изо всех сил. «Вихревой», «пиратский», даже в горло. Она набросилась лицом на мой член, затем замедлила темп, глядя на меня снизу вверх, занимаясь любовью с моим членом.
— Как тебе теперь твоя маленькая хуесоска? Так же хороша, как мама?
— Соси, деточка. Покажи мне ещё.
Она вернулась к действию, снова применяя всё, чему научилась. Потрясающе. Это всё, что я могу сказать. Я протянул руку вниз и взял её голову в свои руки, трахая этот сексуальный рот.
— Грязная девчонка, — прорычал я.
Она отстранилась с огромным вздохом и засмеялась.
— Папочкина грязная девочка.
Я снова притянул её лицо к своему члену.
— Не грязная девчонка Джереми?
Она покачала головой.
— Папочкина?
Она кивнула, откинула голову назад и посмотрела на меня, её глаза были широкими и невинными, такой контраст с этим дразнящим ртом.
— Папочка кончит со своей малышкой, — прошептал я.
Она быстро заскакала ртом вверх-вниз по стволу, её рука гладила меня, доила.
— Сейчас, детка, — простонал я.
Её язык дразнил головку, пока она сосала у меня, и я «взорвался». Она тихонько скулила, высасывая меня досуха, а я стонал, поглаживая её мягкие волосы.
Она продолжала это делать ещё некоторое время, медленно, нежно, пока член не начал размягчаться. Она отстранилась и нежно поцеловала головку.
— Я люблю тебя, малышка, — поддразнил я, наклоняясь к ней и целуя её губы.
— Боже, Джереми. Ты и вправду извращенец. — Она шлёпнула меня по бедру. — И моя задница болит. О чём ты только думал, когда шлёпал меня так!
— Уже говоришь? Мне что, придётся снова позвать твоего отца и отшлёпать тебя по-настоящему?
— Даже не думай об этом!
Я запрыгнул на кровать, подпрыгнул, притянул её к себе и засмеялся, когда мы покатились по кровати.
— Ты знаешь, что мой папа трахал тебя.
— Что? — завизжала она. — Он ничего такого не делал!
— Он заставил маму притвориться тобой и украл твою девственность, прежде чем я
Крутая ночь