— Не будь идиотом, Гарольд! Объятия, рука вокруг талии. Поцелуи, как раньше. Нежность, а не страсть. Это всё, о чём я прошу. Ты сказал, что будешь доверять мне.
— Мы оба знаем, какая ты. Ты не знаешь, когда остановиться.
— Он остановит меня, если понадобится. Ты знаешь, что он это сделает.
— Ему не придётся, верно? Я тебе не хватаю? В чём, чёрт возьми, проблема? — Его голос на мгновение повысился, а потом снова стих.
Мне было неловко подслушивать, но я не хотел прерывать. Я приоткрыл дверь и наблюдал, как они ходят туда-сюда с её вещами. Это была самая страшная ссора из всех. Я не понимал, в чём дело. Каждая мелочь казалась всё более и более серьёзной.
— Дело не в этом, — жаловалась мама. — Ты замечательный. Идеальный. Я не хочу никого, кроме тебя. Мне нужен Джереми. Я чувствую, что теряю его.
— У него есть девушка. Они счастливы. Тебе не нужно отнимать его у неё.
— Чёрт возьми, Гарольд! Ты же знаешь, что я не об этом говорю.
— О чём ты говоришь? — насмешливо спросил он.
— Ты знаешь. О любви. Не о сексе. Меня убивает то, что я всё время рядом с ним, после того, что у нас было, и не могу ничего сделать.
— Я не хочу слышать о том, что у вас было. Этот разговор закончен.
— Нет, не закончен! Я сделаю это. Я должна. Я не зайду слишком далеко.
— Нет, не сделаешь, Элис.
Я узнал этот тон. Его тон «И это окончательно».
— Сделаю! Всё равно это всего на пару недель, пока он не уедет. Что в этом плохого?
— Сделаешь, да? — спросил он, его голос был пугающе спокоен. Это был плохой знак.
— Да. Это моё тело, а он мой сын. Я не позволю тебе встать между нами. Я устала от твоих приказов. Мне надоело, что ты играешь в эту игру с тем, где я сплю. Выгоняешь меня из нашей спальни. Я не твоя собственность!
— Ты снова будешь с ним трахаться, да?
— Почему ты так говоришь? Я же сказала, только ласки. Это всё, о чём я прошу. Не надо быть таким грубым.
— Делай, что хочешь. Ебись с ним, если хочешь. Я устал от всего этого дерьма. Мне уже всё равно.
Я услышал, как он уходит, его голос затихал.
— МОЖЕТ БЫТЬ, Я И БУДУ! — крикнула ему мама.
Мама пробежала мимо, прямо в их спальню, и хлопнула дверью.
***
Когда она не вышла через час, я постучал.
— Мам?
— Уйди, Джереми. Просто уйди.
Не вышло. Я открыл дверь.
— Я слышал. Я не хотел подслушивать.
— Почему? Почему он даже не может попытаться понять? — Её лицо было в слезах, красное, с красными глазами.
Я сел рядом с ней. Как с тётей Мари, обнял её, ничего не говоря.
— Видишь, малыш? Даже это нельзя. Нам не разрешают так делать. Что плохого в том, что мой мальчик обнимает меня?
— Ничего плохого, мам, но мы должны дать ему время. Мы оба сильно его обидели.
— У нас нет времени! Ты уезжаешь в колледж. Ты покидаешь меня. Я больше никогда не буду иметь тебя. Не так, как сейчас.
— Конечно, будешь. По выходным, летом, на каникулах в течение следующих четырёх лет, по крайней мере.
— Но ты будешь с ней.
Эти слова удивили меня.
— Пенни? Ты же не ревнуешь к Пенни?
— Она получает тебя всего, а я — ничего! Ничего! Что случилось, Джереми? Я думала, ты меня любишь? Я была номер один. Ты любил
Вискарь