ласкать её вдвоём. Их языки скользили по её шее, груди, животу, опускаясь всё ниже. Димитрис взял в рот её набухший клитор и принялся вылизывать его с нарастающим ритмом, а Лукас приник губами к её влажной от пота попе, раздвигая половинки и нащупывая языком точку ануса, от чего Катя выгибалась дугой.
— О да-а-а-а... — простонала Катя, запрокидывая голову.
Иван стоял в стороне, сжимая в руках бокал. Он смотрел, как его жену трахают губами и языком два красавца грека, как её бёдра дрожат, как она подаётся навстречу каждому их прикосновению.
Марк тоже не сводил глаз с Кати, и Иван заметил, как сжалась его челюсть. Ревность. Хорошо. Пусть знает.
— Нам нужно больше, — прошептал Димитрис по-английски, и Лукас согласно подмигнул.
Они оба посмотрели на Ивана, который кивнул им.
Вероятно, весь план был с ними заранее оговорен, потому что они приподняли Катю на руки и бережно понесли в спальню.
Когда мужчины с Катей на руках скрылись из виду, в воздухе повисла странная пауза.
Сказать, что все были ошарашены, значит, не сказать ничего.
Все, конечно, догадывались, что сейчас будет происходить в большой супружеской спальне этой виллы, и не удивились, услышав сначала слабые, а потом все более громкие стоны Кати, которую принялись ебать эти греческие красавцы.
Дело было совсем не в этом. Что-то совсем другое произошло сейчас.
И только Полина догадалась, чего на самом деле добивался Иван. Она быстро посмотрела на его. А он, в свою очередь, не сводил глаз с Марка, который выглядел почти так же, как выглядит глупый муж, первый раз узнавший об измене жены.
Полине даже стало где-то жалко Марка, которого она считала почти родственником. Ведь она же в свое время прочила его в мужья дочери. И теперь он был морально раздавлен, унижен. И еще при свидетелях.
Марк сидел за столом и смотрел куда-то в сторону.
Музыка продолжала играть, но никто не танцевал.
Сколько так прошло времени, никто бы и сегодня не сказал, настолько все были поражены происходящим.
Марк успел за это время осушить аж три бокала с вином, но ему и этого было мало. Он пробовал напиться, но ничего не получалось.
В общем, изощренная месть Ивану удалась. Он посмотрел на часы. Из спальни периодически слышались сдавленные вздохи Кати и короткие фразы на греческом, которыми обменивались Димитрис и Лукас. Пару раз Катя, очевидно, кончила, сопровождая это криками на одной ноте.
Тася сидела в оцепенении, ловя каждый звук, доносившийся из родительской спальни. Ей фантазия рисовала картинки одна развратнее другой.
— Ты хочешь посмотреть, что там? – услышала она голос Ивана у себя над ухом. Она даже не заметила, как он подошел к ней.
Тася кивнула.
Иван взял дочь за руку и потянул за собой.
Они вошли в дом, прошли гостиную и вошли в большую спальню.
Катя стояла на четвереньках посередине большой кровати.
Лукас ебал ее сзади в писю, а Димитрис давал ей в рот.
Иван усадил Тасю в кресло и опустился рядом на пол.
Тася быстро вскочила, стащила с себя мешающее ей платье и также быстро снова плюхнулась в кресло, раскинув ноги в разные стороны. Её раскрывшаяся набухшая возбужденная пися была хорошо видна при мерцающем свете свечей, расставленных тут и там и добавлявших всему происходящему какого-то сюрреализма.
Тася, не стесняясь отца, принялась привычно мастурбировать.
Иван тоже решил снять костюм, который сейчас был уже совсем неуместен.
Тем временем греки продолжали ебать Катю, меняя позы. Она кончала несколько раз. Но они даже не остановились. Как только Димитрис вытаскивал из нее член, его тут же сменял Лукас. Они ебали ее и в пизду, и в попу. И поочередно, и одновременно. Они меняли ритм, то
Искусница