сам! Не всегда хочет это признавать, но желает. Ты хочешь признавать себя Шлюхой?
— Нет! Никогда! – решительно заявил Гайс.
— Эрайна не просто так это заявила. Она разговаривала с тобой, смотрела на тебя, наблюдала за реакцией твоего тела, мимикой… Кому из вас я поверю?
Мальчик тяжело сопел, не собираясь признаваться. Только утром он почти ощутил себя освободителем несчастных близняшек. Потом понял, что не сможет владеть даже сестрой. Потом… Потом сам оказался Прикасаемым… Почти! Это компенсировалось, что овладел ручками двух женщин… Да, одна ещё девочка, но её жёсткие умелые пальцы… И овладел попкой приятеля… Для его ровесников это давно было обычным, но для него… И получил сок от своей Владелицы… Стоп! Нет! Илана говорила, что если он сам не признал, то…
— Я тоже пришла, - Илана чмокнула его в щёку. Ничего не значащий поцелуй. – Если захочешь принадлежать мне, принеси завтра снимки. И чем более откровенными они будут, тем больше шансов, что приму тебя. Всегда мечтала владеть собственной… Шлюхой…
Она одарила его задорной улыбкой и пошла к дому, так и не оглянувшись, словно уже знала его решение.
Мечтала? Тихая, скромная Илана мечтала стать Владелицей? И почему она так спокойно общалась с Эрайной, словно они давние подруги? И знала про сестру? Одни и те же вопросы крутились в голове всё быстрее… и всё так же безответно.
Войдя в прихожую, Гайс посмотрел на обувь. Сестра ещё не вернулась. Ему надо поговорить с ней о… О том, как быть Прикасаемым? О том, что она вовсе не обязана быть такой? Пока шёл домой, обрывки мыслей, эмоций и ощущений, никак не складывались во что-то связное. Это было непривычно и… пугающе. Только утром всё было просто, ясно и разложено по полочкам, а теперь оказалось, что даже у Прикасаемых всё не так просто… Точнее – всё очень просто. Слушаешь свою Владелицу, которая лучше знает, что тебе надо, и делаешь, как она скажет.
— Сынок, ты уже пришёл? – раздался голос мамы из родительской спальни. Она дома? Идиот, конечно дома! Если у него не начались галлюцинации!
— Омита-ма? – мальчик заглянул в спальню. – Плохо себя чувствуешь?
Едва прикрытая одеялом, она лежала в том же ночном наряде, что видел её утром.
Плохо чувствует? Очень плохо! Единственное, что она запомнила после той давней встречи с Пурпурной, кроме безумной боли, это терпкий сладковатый аромат. Совершенно ни на что не похожий. Потом, Пурпурная ещё пару раз появлялась, внимательно вглядываясь в искажённое ужасом лицо. И снова оставляя после себя этот аромат. И вот сегодня женщина снова чувствовала его, но… Она так и не пришла. Словно тогда Она подтверждала выполнение Контракта, а сейчас напоминала о его нарушении. Нет, не Контракта! Тогда она говорила о Служении, но парализованная ужасом женщина ничего не запомнила.
— Да, мне что-то… - пробормотала она, чуть сдвигая одеяло и показывая чуть больше кожи.
Гайс замер, задумчиво рассматривая кого-то привычного, знакомого… Кого-то из прошлой жизни… Всегда заботливую, ласковую, красивую маму… Как хочется сейчас оказаться в её объятиях, окружённым её телом.
— Ты говорила утром… - он замялся. – Полежать с тобой…
— Ах, ну конечно же! – женщина не сумела сдержать волнение в голосе. – Мой милый! Конечно, я так мечтала…
Нет, не надо так прямо! Можно его спугнуть!
— Сейчас, разденусь.
— Да! Хочешь перекусить?
— Совсем не хочется.
— Пока сбегаю в душ, - она смущённо улыбнулась.
— Не надо. Мне нравится… Нравится твой запах, - Гайс скрылся за дверью, и она не успела заметить его пунцовые щёки.
Заявить такое своей маме! Сказать ей про запах! Дрожащими руками мальчик
Наша любимая Пупсик