Омита-ма думала совсем о другом. Кишечник она промыла раньше не потому что рассчитывала, что сегодня обратит на неё внимание. Привыкла это делать уже несколько лет, чтобы всегда быть готовой. Поэтому сейчас схватила флакон смазки, выдавливая в сфинктер почти половину. Повернулась попкой к зеркалу, несколько раз сжала мышцы, пока не появилась прозрачная капля. Если он не захочет, то и не заметит. Если же проявит интерес, то не встретит никаких препятствий! Быстро поправила причёску, снова улеглась, оттянув блузку так, что соски остались едва прикрыты. Соски! Она сдавила их, яростно выкручивая, и теперь два тёмных столбика заметно выделялись под тонкой тканью. Если он захочет влагалище? Маловероятно, но женщина ощущала, как увлажняется при одной мысли… Только бы всё произошло!
Когда Гайс вернулся в комнату в просторных трусах для сна, мама всё так же расслабленно лежала и приглашающе откинула одеяло. И чуть сдвинулась в сторону.
— Я тебе место нагрела, - улыбнулась она.
Мальчик тоже улыбнулся. Как в далёком детстве… Она всегда так делала.
Он улёгся на простынь, сохранившую тепло любимого тела, и крепко прижался… Только сейчас понимая, что их кожа касается и… В далёком детстве он ощущал это совсем иначе! Мама повернулась, обнимая его за шею, и её мягкая грудь прижалась… Её волосы… Запах… Нога тоже прикасается… Как прикасалась нога Эрайны… Сколько всего, на что он не обращал внимания! Его штучка… Его пися начала увеличиваться, упираясь в… Это её бедро? Она может заметить! Гайс попытался отодвинуться, но нежные объятия усилились, и нога мамы накрыла его ногу.
— Всегда нравилось так с тобой лежать… Так скучала по нашей… близости… - её бархатистый шёпот вливался в самое ухо, вместе с жарким дыханием.
— Да, я тоже… скучал, - мальчик попытался отвести взгляд от покачивающейся груди, от выпирающих сосков. – М-м-м… Папа… когда вернётся?
— Он сегодня опять уехал… в командировку, - выдохнула Омита-ма.
— Да? А-а-а… Я вчера слышал, - он судорожно сглотнул. Зачем такое ляпнул?
— Ой, извини, - мама беззаботно рассмеялась. – Не умею сдерживаться. Перед расставанием слишком его… он такой напористый.
В мыслях Гайса проносились заросший лобок Аиши и голый Эрайны, распахнутая попка Миатса… Ощущение пальцев, нежных и настойчивых… Его мама… Она тоже… В неё погружается член, она ласкает, выгибает бёдра, раскрывает промежность… Нет-нет-нет! Надо подумать о чём-то другом!
— Милый, ты такой напряжённый, - ласкающая рука скользила по его животу, сдвигая ткань трусов и приближаясь… - Если позволишь… помочь тебе…
Гайс испуганно дёрнулся, и женщина замерла. Неужели она слишком настойчива? Неужели опять всё испортила? Сын продолжал лежать рядом, не пытаясь сбежать, как однажды уже было.
— Не… Не так сразу, - прошептал он, расслабляясь.
— Извини, - в её голосе было заметно напряжение. – Ты знаешь свою маму? Она слишком… заботливая.
Омита-ма попыталась хихикнуть.
— Мама, ты очень… красивая, - шептал он, прикрыв глаза. – Нам говорили, что… нужно обращаться к маме… Вас учили… что делать…
Учили! От страха она поглупела и чуть всё не испортила! Когда сама была девочкой, их учили, что надо начинать с объятий и разговора. Мальчик должен сначала расслабиться, довериться. Только потом…
— Утайа приходила к тебе… расслабиться? – зачем-то спросил он.
Во время такого разговора нельзя врать… То есть, врать никогда нельзя, но во время такого доверительного разговора – особенно!
— Приходила, - женщина вздохнула. – Когда ты оставлял её неудовлетворённой.
подслушал