не детские забавы! Напротив! Теперь всё стало серьёзно... по-настоящему!
— Да, конечно же! – уверенно ответил он, поискав взглядом Эрайну. Той не было видно. Илиана что-то обсуждает с другими девочками, наверняка последний урок. Гайс устремился домой, всё ещё держа сестру за руку. Зачем он в неё вцепился? Неважно… Надо срочно вспоминать, что он собирался сделать? Познакомить с мамой, та предложит ему свою попку, а он предложит себя ей. Эрайна теряет одного из своих Прикасаемых и… О! Теперь она ещё и теряет выпускной балл!
— Слушай, а если твоя сестра теперь… Может скажешь ей… - мальчик не решился закончить ни одну фразу. Хороший признак!
— Это вполне возможно, - ответил Гайс, только чтобы посмотреть на реакцию сестры. Та испуганно глянула на него, прижавшись ещё крепче. – Ута, когда придём домой, наденешь тот халатик и сидишь в комнате, пока я тебя не позову.
— Хорошо, Гайс-дада, - прошептала она одними губами.
Замечательно, ничего не придётся ей объяснять. По крайней мере, не сейчас.
— У тебя много этих снимков? Там есть, где она… - он снова замолчал.
— Где она что? – Гайс ощутил раздражение.
Мало того, что он слишком нерешительный, так ещё и… не очень умный! После того, что произошло на занятиях, его интересует что угодно, кроме того, что важно! Хотя, это тоже хорошо. Потом не вспомнит про обещанные снимки.
— Она… это… Говорят, у неё… это… вензелей… несколько.
Уже подходя к дому, Гайс вспомнил, что мама обещала сходить в какой-то особенный салон. Она и так очень соблазнительная, но если успела туда сходить… Открыл дверь, и сестра моментально проскользнула в их комнату, а из кухни вышла… Ого! Ого, какая она… Сам Гайс замер с отвисшей челюстью, и даже не догадался посмотреть на реакцию приятеля. Мама не просто помолодела или похорошела, она была… была…
Едва Омита пришла домой, она кинулась к зеркалу, стягивая платье. Основание конуса неприятно скользило между ягодиц, но, когда женщина увидела себя… и погладила шелковистую кожу… приподняла упругие груди… Да, они всё так же свисали, но не были мягкими и податливыми. Они налились упругой тяжестью. Чашки лифчика не охватывали грудь полностью, позволяя ей выделяться по краям, а непривычно узкие лямки врезались в тело, что было явно заметно под платьем, и показывало всем, что под одеждой у неё есть бельё, а под бельём… роскошное тело! Носить такое бельё – всё равно что предлагать себя всем, и было постыдно для супруги, и когда-то… она так и не решилась выйти в таком на улицу, но сейчас… Ох, неужели… Омита только заметила, как вызывающе набухли её соски и насколько они крупные! Они будут заметны не только под лифчиком, но и под платьем! Надо взять более плотный, привычный, но… Ей сказали носить только это бельё!
Женщина повернулась спиной и сделала пару шагов назад, рассматривая себя сзади. Когда она работала с Чародейками, ей приходилось весь день ходить с голой попкой и показывать её, но за долгие годы супружеской жизни она привыкла к обычным трусам и сейчас… Омита шлёпнула попку… Потом ещё, посильнее! Ягодица дрогнула, чуть толкнув свою соседку, и утихла крепким полушарием без рыхлых покачиваний. Наслаждаясь приятым теплом, разливающимся внутри тела, она представляла, как её попка подрагивает при каждом шаге, не стянутая тканью, и это видит каждый... Видит её… задницу… жопу… В памяти легко всплывали постыдные и унизительные слова, которыми называли мужчины попку её мамы, которым она предлагала её. Маленькая Омита боялась подглядывать, чтобы её не заметили, но слышала каждый вздох, каждый стон и… каждое слово. Теперь у
Я - ВСЯ ТВОЯ...