внезапное избиение девочки. Тихая, спокойная мама сначала оказалась похотливой Шлюхой, а теперь какой-то бешенной фурией. Однако, ему хватило ума не вмешиваться в непонятное.
07
Тихая, спокойная мама сначала оказалась похотливой Шлюхой, а теперь какой-то бешенной фурией. Однако, ему хватило ума не вмешиваться в непонятное.
— Не "за что", а для чего, - мама нависала над испуганно сжавшимся телом. – В твоих глазах появилось почтение, пока что основанное на страхе перед моей возможностью применить физическую силу. Ты можешь мне противостоять, но… Ты собираешься это делать?
— Н-н-не-е-ет… Пожалуйста! Я не собираюсь, - захныкала та.
— Когда ты увидела наряд моей дочери, в твоём взгляде появилось презрение и высокомерие. Ты решила, что чище и лучше, чем она, потому что на ней такое постыдное бельё…
— Нет! Я ничего такого не думала!
— Когда Эфиатта отправила тебя к моей семье, она передала мне право на владение тобой, как твоей учительницы, - спокойно проговорила Омита. – Враньё перед учительницей – достаточный повод для серьёзного наказания, которое выходит за рамки моего статуса. Завтра скажешь Эфиатте, что солгала мне. Она сама решит, как тебя наказать.
— Что? Нет! Пожалуйста! Я вовсе не хотела… Не думала…
— Хочешь сказать, я ошиблась в своих предположениях? – голос Омиты сочился ядом. О чём она сама не подумала – её влагалище тоже начинало сочиться, и если специальная ткань трусиков сдерживала соки, то запах… Ноздри сидящей на полу девочки находились рядом с распахнувшимся халатом и жадно впитывали опьяняющий аромат.
— Вы… Вы не ошиблись, Омита-тина. Я действительно так… Примерно так подумала. Я-а-а… Я могу предложить вам себя… свою попку для наказания? Чтобы не говорить Эфиатте…
— Ты предлагаешь мне попку? - даже Гайс понял, что уточнение нужное. Если Илиса его подтвердит, значит она предлагает проникновение. Которое само по себе может быть очень болезненным.
— Д-д-да-а-а… - всхлипнула девочка, готовая расплакаться. – Вы можете… как захотите…
Она невольно склонилась к обнажившейся промежности, приближаясь к источнику манящего запаха. Омита поморщилась, вспомнив, как парикмахерша слизывала с кресла её соки. Ладно, это лишь усилит воспитательный эффект.
— Твоя Владелица разрешала тебе предлагать свою попку?
И без того испуганно распахнутые глаза распахнулись ещё больше.
— То есть, ты провинилась ещё и перед ней? – женщина сделала шаг назад, поправляя халат.
— Я не подумала… Из-извини-и-ите-е-е… - вот теперь она уже точно разревелась.
— Слёзы показывают растерянность и слабость, - Омита обернулась к застывшим собственным детям. – Гаммам, уж тем более Бетам не нравится такое проявление эмоциональности. Они назначают за него дополнительное наказание – гораздо более строгое. Если Омега извиняется в слезах – он не осознал свою ошибку, а молит о пощаде. Никогда так не делайте!
Теперь изумление Гайса приняло другое направление. Мама цинично использовала девочку, чтобы преподать им важный урок, который они не восприняли бы на словах… Они? Гайс покосился на сестру, растерянно наблюдающую происходящее. Чтобы ему преподать важный урок, который он не воспринял бы…
— Прекрати реветь. Вставай. Умой лицо, - Омита распоряжалась, но уже без прежней строгости. – Утайа, накрывай на стол и садись сама.
Приглашать Илису она не стала, просто указав ей на пустой стул. Потом покосилась на сына, усевшись рядом с ним. Тот качнул головой, показывая, что оставляет за ней правящую роль.
— Ты сама захотела перейти в эту школу или родители настояли? – с искренней заботой поинтересовалась Омита. Та посмотрела на неё настороженно.
— Мама сказала. Когда узнала, что основное внимание уделяют послушанию, - девочка вздохнула. – У меня всегда были проблемы… с дисциплиной.
Цветочек