паузу. – Тебе понравится эта покорная девочка и завтра ты приведёшь её к Эфиатте для Обряда. Потом ещё и ещё… Пока не начнёшь задыхаться от обилия Рабынь и Рабов, которыми требуется управлять и как-то удовлетворять их обожание. Уроки Чародеек заключаются не только в словах, но и в том, что и как они делают. Но и слова очень важны! Ты говорила, Тату было очень болезненным?
Омита посмотрела на дочь, и та кивнула совершенно растерянно. Была ещё важная мысль, которая постоянно ускользала…
— Что она тебе говорила?
— Будет больно, но… если я выдержу, она скажет брату, что я… хорошо справилась. Что я превосходная Рабыня.
— Эфиатта могла снизить чувствительность, и ты почти ничего не ощутила бы. Она захотела проверить твою покорность, умение терпеть ради признания Хозяина, - мама посмотрела на Гайса. - Пусть она покажет.
— Понимаю, что никто не может ею распоряжаться, кроме меня. Но ты остаёшься её мамой, говори с ней самой, - он обернулся к сестре и кивнул. – Покажи.
Девочка без возражений подняла подол и спустила трусы к коленям. Омита внимательно изучала рисунок, завитый серебристыми линиями. Вытянутый треугольник с загнутыми верхними углами. Выглядел вполне обычно, словно стилизованное изображение матки.
— Как его убрать? – подозрительно спросила женщина, опуская взгляд к возбуждённо припухшим губкам.
— Не знаю. Она сказала, что больно уже не будет.
— Да, верно сказала, - Омита старательно принюхивалась. Ещё недавно дочь изливалась ей в ротик, и она прекрасно помнила и вкус, и запах. Вроде, ничего не изменилось. Хотя, ей же говорили, что симбионт слишком дорогой и редкий. – Думаю, можно позвать девочку. Я пока оденусь?
Она вопросительно посмотрела на сына. Тот кивнул головой, размышляя.
— Оденься и… будешь мамой, а не...
Понимающе улыбнувшись, женщина направилась в спальню, прихватив с собой дочь, а Гайс открыл входную дверь. За ней стояла Илиса, расставив ноги и убрав руки за спину. Если бы не злость в её глазах, это можно было бы назвать позой Послушания.
— Заходи, - он попытался изобразить любезную улыбку и указал в сторону кухни.
Ощущение, что он идёт по вагону омнибуса, который несётся на максимальной скорости. Делаешь пару шагов по ровному полу, а тебя уносит вдаль, и направление и скорость этого движения никак от тебя не зависят.
Сначала хотел предложить ей сесть, потом подумал, что пускай лучше стоит. Хотя, сидеть самому, пока над ним нависает девочка, которая, судя по взгляду, начинает его ненавидеть… Он едва сдержал вздох облегчения, когда появилась мама в обычном халате и сестра в том нижнем белье, что он сам примерял. Прозрачная ткань прикрывала Тату, но не скрывала его, как и глубокую щель в промежности. Твёрдые соски натягивали мягкие чашки миниатюрного лифчика, через которые просвечивали тёмные ореолы. Ута выглядела более откровенно, чем если бы оставалась голой и, судя по красным щекам, сама это понимала. Мама подошла к Илисе, едва не уткнувшись в неё грудью.
— Что именно сказала Эфиатта? – строго спросила она.
— Сказала, чтобы я… смотрела как ведёт себя… Утайа… - девочка всё же опустила взгляд. – И чтобы я была… послушной…
— Прекрасно! Это не испортит твою кожу! – только договорив, Омита влепила ей пощёчину. Голова Илисы мотнулась, и она получила удар по второй щеке. Глаза девочки изумлённо распахнулись, как и у брата с сестрой, в следующий момент последовал толчок в грудь. Едва она согнулась, как сильный шлепок между лопаток заставил её рухнуть на пол.
— Вы чего! За что! – возмущённо вскрикнула Илиса, пытаясь прикрыть голову.
Гайс судорожно сглотнул, тоже не понимая, что происходит и чем вызвано
Лето.