Мы подливали ей регулярно. Она уже не отказывалась. Её развезло ещё больше — язык заплетался, глаза блестели, она смеялась над каждой шуткой. Я сидел рядом с ней и начал делать комплименты.
— У вас очень красивые глаза, — сказал я. — И губы. И вообще.
— Саша, — она погрозила мне пальцем. — Не надо. Ты слишком молодой.
Лёха добавил:
— И сиськи у тебя классные. Честно. У наших девчонок таких нет.
Рита покраснела.
— Мальчики, так нельзя со взрослыми тётями разговаривать.
— А чё такого? — я пожал плечами. — Это комплименты. Тебе приятно, нам приятно.
Она засмеялась. Мы тоже.
Потом я спросил про семью. Узнали, что она одна с сыном живёт. Сына зовут Сёма. Ему лет восемнадцать.
— Сёма? — Лёха наклонился ко мне. — Я его знаю. Местный задрот. Вечно в телефоне или в компе. Ни с кем не тусит.
Я кивнул. Значит, сын — не помеха.
Рита уже совсем поплыла. Я придвинулся ближе и обнял её за талию — типа, поддерживаю, чтоб не упала. Она сначала напряглась.
— Саша, убери руки.
— Да ладно. Ты ж падаешь.
Я убрал, но через минуту опять обнял. На этот раз она не возражала. Я кивнул Лёхе — подливай ещё. Он подлил. Рита выпила.
Через десять минут она уже почти не шевелилась. Сидела, глаза закрывала. Я начал её трогать. Сначала просто гладил по талии. Потом положил руку на грудь. Мягкая, упругая. Я сжал. Она что-то промычала, но глаз не открыла.
— Дойки у неё зачёт, — сказал я тихо.
Лёха подошёл и тоже потрогал. Мы вдвоём мяли её сиськи, а она сидела и мычала. Пацаны ржали.
— Вы чё творите? — спросил Кир.
— А чё такого? — ответил я. — Она ж не против.
Рита попыталась встать. Её качнуло. Я подхватил её за талию. Она опёрлась на меня.
— Покурить, — пробормотала она.
Я достал сигарету, поджёг, протянул ей. Она взяла дрожащими пальцами, затянулась. Я стоял рядом, держа её за талию. Моя свободная рука скользнула вниз, на её попу. Я сжал. Она была большой, мягкой, круглой — именно такой, как я люблю.
— Саша... — промычала она. — Хватит... всю облапал...
— Ничего, — я улыбнулся. — Вам нравится.
Я попытался засунуть руку под юбку, но она перехватила мою ладонь и убрала. Сил у неё было мало, но жест был решительным. Я не стал настаивать. Вернулся к груди. Это ей, кажется, нравилось больше.
Пацаны смотрели на нас в шоке. Лёха сидел с открытым ртом. Димон качал головой. Кир усмехался.
— Сань, ты пиздец, — сказал Стёпа.
— А то, — ответил я.
И тут Рита взяла меня за руку. Сама. И потянула в сторону подъезда.
— Пошли, — пробормотала она.
Я оглянулся на парней. Они смотрели на меня с интересом.
— Я сейчас, — сказал я.
Они заржали. Кто-то присвистнул.
Мы с Ритой зашли в подъезд. Там было темно, только тусклая лампочка горела над лестницей. Пахло сыростью и кошками. Рита прислонилась спиной к стене возле лестницы. Я подошёл вплотную. Она смотрела на меня снизу вверх — мутными, пьяными, но горящими глазами.
— Ты наглый, — сказала она. — Очень наглый.
— А вам нравится, — ответил я.
Она не ответила. Вместо этого потянулась ко мне и поцеловала.
Это был не пьяный, неуклюжий поцелуй. Это был поцелуй женщины, которая знает, что делает. Её пухлые губы были мягкими, горячими, требовательными. Я ответил — засунул язык ей в рот, и она приняла его. Мы целовались жадно, глубоко, как будто знали друг друга сто лет. Её руки обвили мою шею. Мои руки шарили по её телу —
Лесбийский чат на далеком американском сервере