сосками, которые сразу затвердели на прохладном воздухе.
— Охуеть, — выдохнул Лёха.
Он наклонился и взял сосок в рот. Рита застонала, запрокинув голову мне на плечо. Я держал её за талию, пока Лёха сосал её грудь. Потом я тоже спустился и взял второй сосок. Мы сосали её вдвоём, а она стонала и запускала пальцы в наши волосы.
— Только тихо, — прошептала она. — Сёма не должен слышать.
— Тихо, — ответил я, отрываясь от груди. — Всё будет тихо.
Я надавил ей на плечи. Она поняла и опустилась на корточки. Я достал член — он уже опять стоял. Лёха тоже достал. Два члена перед её лицом. Она посмотрела на нас, потом на два ствола перед собой.
— Ого, — сказала она. — Двое.
И начала сосать. Сначала мне. Потом Лёхе. Переводила рот с одного на другого. Мы стояли и кайфовали. Она работала — умело, быстро, глубоко. Яйца массировала. Слюни текли. Она не останавливалась. Мы с Лёхой переглядывались и ржали.
— Охренеть, — прошептал он. — Вот это тёлка.
— Я ж говорил.
Рита оторвалась на секунду.
— Я хочу, чтобы вы меня трахнули. Оба.
— Ок, — сказал я. — Щас придумаем. Пошли обратно.
Мы вернулись на кухню. Пацаны сидели, ржали. Сёма тоже был там — уже пьяный. Мы снова стали пить, подливать ему. Надо было, чтобы он отрубился. Чтобы не мешал. План был простой: споить его до отключки, а потом продолжить с Ритой.
И план сработал. Через час Сёма уже клевал носом. Ещё через полчаса — отрубился прямо за столом.
— Спи, задрот, — сказал Лёха.
Рита сидела, ждала. Глаза горят, губы распухшие.
— Ну чё, — сказал я. — Теперь можно и повеселиться.
***
Мы сидели на кухне и ждали. Сёма, сын Риты, клевал носом за столом. Мы его специально подпаивали всю ночь — наливали водку, подливали ещё, чокались с ним. Он был молодой, совсем не умел пить. К полуночи он уже почти отрубился. Глаза у него слипались, голова падала на грудь, а потом снова поднималась. Ещё через час он сложил руки на столе, уткнулся в них лицом и затих. Только тихое посапывание.
— Готов, — сказал Лёха, легонько толкая его в плечо. Сёма не отреагировал, только всхрапнул громче.
— Отрубился конкретно
— Пусть пока тут поспит. Не будем шуметь.
Мы подождали ещё минут пятнадцать. Сёма спал, посапывая, иногда что-то бормотал во сне — но не просыпался. Рита сидела рядом со мной на стуле. Её рука лежала у меня на колене, пальцы слегка подрагивали. Она была пьяна, но не так, как в первый раз у подъезда. Тогда она была в полной отключке, не могла даже говорить. Сейчас она была навеселе — глаза блестели, губы распухли, щёки горели румянцем. Она хотела. Я видел это по тому, как она смотрела на меня — её взгляд был тяжёлым, маслянистым, полным желания. Как она дышала — часто, прерывисто, грудью. Как её пальцы сжимали моё колено и иногда поднимались выше, к бедру.
Она была зрелой женщиной, в самом соку. Лет тридцать шесть — тридцать девять, но выглядела она потрясающе. Тёмные волосы до плеч, густые, вьющиеся на концах. Большие карие глаза, которые сейчас смотрели на меня с откровенным призывом. Пухлые губы, которые она то и дело облизывала. Фигура — пышная, но не толстая. Большая грудь, которая сейчас вздымалась под расстёгнутой блузкой. Тонкая талия, крутые бёдра. И попа — большая, круглая, которую я уже успел облапать на балконе. Она была именно такой, каких я люблю — зрелой, опытной, знающей, чего она хочет.
Беженец.