С этого момента напряжение нарастало. Роберт стал замечать Эмили по-новому — вырез свисающей футболки, когда она наклонялась, чтобы погладить собаку, обнажая глубокую ложбинку между грудей; как покачивались её широкие бёдра, когда она шла на кухню. Он ловил себя на том, что смотрит на неё, потом отводил взгляд, чувствуя, как в животе сжимается чувство вины. Но зерно было посеяно, его мысли по ночам блуждали к её изгибам, к её смеху.
Когда мысли Роберта начали блуждать по Эмили, он не мог не заметить, как сильно она похожа на свою мать — те же мягкие изгибы, та же тёплая улыбка, которая озаряла комнату. Он размышлял о её груди, тяжёлой и манящей, как у её матери и о цвете её сосков — возможно, тот же тёмно-розовый, который сводил его с ума много лет назад. Были ли у неё эти огненно-рыжие волосы на лобке, треугольник завитков, как у её матери? Эти вопросы пробуждали что-то глубокое, запретное, когда он мельком видел, как она наклоняется или потягивается в утреннем свете.
Это достигло пика в пятницу, когда Роберт возвращался домой после выпивки с друзьями, лёгкое опьянение от виски согревало его вены. В доме было тихо, Лили на очередной ночёвке. Он задержался в тени коридора, не сводя глаз с Эмили на кухне. На ней было облегающее домашнее платье, подчеркивающее её фигуру, ткань выделяла её пышную грудь, щедрые округлости ягодиц и четкие линии икр при каждом движении. Он любовался её телом в тусклом свете, гадая, каково это — мягкое, податливое на ощупь и какой у неё вкус, сладкий и запретный. Его член зашевелился, затвердев под штанами, когда мысли нахлынули на него. Отбросив их, он вышел на свет. «Привет, детка», — сказал он ровным голосом, несмотря на жар в крови.
Эмили повернулась, улыбаясь. «Привет, папочка. Опять поздно гуляешь? Знаешь, ты уже не так молод, как раньше».
Он усмехнулся, прислонившись к кухонному столу. «Может быть и нет, я всё ещё могу».
Она слегка покраснела. «Ты всё ещё молод и красив», — сказала она, смущённая собственными словами, и, продолжая наводить порядок, оглянулась через плечо.
Роберт наблюдал за её движениями, платье развевалось с каждым шагом. «Ты тоже хорошо справляешься, детка». Ей нравилось, что он все еще так её называл.
«Вот, позволь мне помочь», — предложил он, отталкиваясь от кухонного острова. Легкий аромат её духов щекотал его нос, когда он приблизился сзади.
Он слегка споткнулся, его тело задело её ягодицы. «Осторожно, тигрица», — пошутила она с игривой ноткой в голосе.
Он удержался, обхватил её талию руками и наклонился ближе. «Ррр», — тихо прошептал он ей на ухо.
По её рукам пробежали мурашки, дыхание перехватило.
Его пальцы легко коснулись её руки, затем скользнули к плечу. «Ты так хорошо пахнешь, Эмили. Цветами и домом».
Напряжение было сильным, их тела сжимались, а разум боролся с инстинктами. Он наклонился и поцеловал её в плечо, его руки крепче обхватили её талию.
Она замерла, вода стекала по её рукам, по телу пробегало покалывание. «Папочка... нам не следует».
Его рука замерла и он начал отстраняться, тяжело дыша. Эмили положила руку на его. «Подожди...», — сказала она. «Я не знаю, что я...»
Она выключила кран и прижалась к нему, её ягодицы плотно прижались к его растущей эрекции. «Только один раз, папочка. Никто не узнает, кроме нас».
Его рассудок пошатнулся. Он наклонился, нежно прижимаясь губами к её шее в мягком, затяжном поцелуе, слегка посасывая. Она застонала, наклонив голову, чтобы дать ему больше доступа, её сопротивление рухнуло, когда она прижалась ягодицами к его твердости. «Это моя девочка», —
Тонкие чувства. Продолжение 3