Я возвращалась домой на последнем поезде. Едва успев заскочить в метро перед его закрытием. Почему и откуда я так поздно возвращалась? Это не важно. Возвращалась и возвращалась, причина была уважительная не приносящая радость. Настроение было соответствующее. Вагон был почти пуст — только я и тишина, нарушаемая ритмичным стуком колёс. Я сидела, уставившись в окно, где проносились огни станций, и думала о своем. Усталость после целого дня навалилась, и к ней добавилось такое странное, тягучее чувство, когда ты совсем один в таком большом пустом пространстве.
Но вот на одной из остановок двери раздвинулись, и в вагон вошли парень и девушка. Хотя «вошли» — это слишком слабое слово; скорее, они буквально ввалились внутрь, напоминая клубок нетрезвых, переплетенных тел. Молодые люди держались друг за друга, будто каждый сам по себе рисковал бы пошатнуться и упасть. Молодой человек обнимал девушку за талию, его пальцы крепко сжимали материал её коротенького платья, а девушка, по всей видимости, полностью ему доверившись, откинув голову назад заливалась громким, заразительным смехом.
Парень был с резким, скуластым лицом, с наглым прищуром и тёмными волосами, которые торчали в разные стороны, будто он только что встал с чужой кровати. Кожаная куртка, потёртая, расстёгнутая, открывала футболку с американским флагом. От него пахло табаком и алкоголем, и тем особенным мужским запахом, который смешивается с потом, когда слишком жарко или слишком поздно.
Девушка же была его противоположностью — мягкая, светлая, округлая с пьяной улыбкой на ярко накрашенных губах. Её волосы, светлые и пушистые, падали на плечи и лезли в глаза. Приметив меня, она перестала смеяться, уставившись на меня на меня с тем особенным любопытством, которое бывает у женщин, когда они уже достаточно пьяны, чтобы забыть о приличиях.
Парень упал на сиденье напротив, развалился, раздвинул ноги потянув за собой свою спутницу, которая, плюхнувшись на сиденье рядом с ним тут же положила голову ему на плечо.
Наклонившись к девушке, парень впился губами в губы девушки, и они начали совершенно меня не стесняясь сосаться.
Отвернувшись, я уставилась в никуда, в чёрную пустоту подземки.
И вдруг я ощутила на себе взгляд. Мужской, наглый, пьяный. Парень, продолжая сосаться со своей подружкой откровенно меня рассматривал, совершенно этого не скрывая. Он буквально лапал моё тело своим взглядом. Уткнувшись глазами на мои ноги, он задерживался там, где заканчивалась юбка, и я почувствовала, как его глаза залезают под неё раздвигая мне ноги. Он улыбался — сальной, пьяной улыбкой, — и что-то говорил своей спутнице. За шумом колёс я не слышала его слов, но увидела, как она так же, как и её спутник принялась рассматривать меня. Слушая, она улыбалась, кивала, потом снова смотрела на меня с любопытством. Тёплым, женским любопытством без смущения уставившись мне на ноги.
Мне бы следовало бы встать и пересесть, но, я в ответ уставилась на них. Внутри меня просыпалось что-то волнующее, трепетное. Возможно, после тяжелого дня моё тело требовало разрядки, требовало переключиться от свалившихся проблем на что-то более радостное. Не знаю. Ночной поезд, пустой вагон, пьяная пара и я — всё это складывалось в пазл, который предсказывал что-то неправильное, но возбуждающее. Я не пересела. Я раздвинула колени. Пропустив похотливые взгляды парочки себе под юбку так глубоко насколько это позволяли стоящие напротив друг друга сиденья.
Парень что-то прошептал девушке на ушко, и она небрежно принялась растягивать его джинсы. Медленно, не торопясь её пальцы ловко управились с ремнём, с пуговицей, а потом с молнией. Без стеснения раскрыв передо мной джинсы своего парня, на котором не было трусов девушка запустила руку внутрь, вытащив его
А началось все банально