с заднего сиденья. — Твоя смена окончена, водила. Выметайся из-за руля, наш рыцарь прибыл.
Я недоверчиво моргнул, переводя взгляд с Кристины на подошедшего охранника, который уже открывал мою дверь.
— Вы... вы меня отпускаете? Просто так?
— Ой, ну какой же ты подозрительный! — рассмеялась брюнетка, легонько пихнув меня в плечо. — Мы же не рабовладельцы. Ты нам помог, отвез куда надо. Считай, что на сегодня заслужил свободу.
Я вышел на прохладный воздух. Кристина внезапно выскочила из салона. В свете неоновых огней заправки её лицо выглядело почти ангельским.
— Послушай, — тихо сказала она, и в её голосе прозвучали нотки искренности, от которых у меня потеплело внутри. — Прости за то видео в туалете. Это была глупая шутка девчонок, они просто... мы иногда не думаем о последствиях. Не бойся, оно под замком. Если будешь хорошим мальчиком и не будешь от нас бегать, никто его никогда не увидит. Ладно?
Она быстро коснулась губами моей щеки. Легкий, почти невесомый поцелуй, пахнущий дорогой помадой и весенней свежестью. Затем она полезла в свою сумочку, достала пятитысячную купюру и аккуратно вложила мне в нагрудный карман рубашки, разгладив ткань ладонью.
— Это тебе на такси до дома. Не хочу, чтобы наш лучший аналитик трясся в метро. Напишу завтра. Отдыхай, — она тепло улыбнулась, скользнула в салон Porsche, и машина с тихим шуршанием шин умчалась в темноту, оставив меня на асфальте.
Я остался стоять на заправке. В воздухе еще висел аромат их духов, на щеке горел след от её поцелуя, а в кармане лежала хрустящая бумажка.
Тут меня накрыла волна странной, почти эйфорической благодарности. Тогда я еще не понял, что это был классический «стокгольмский синдром» в миниатюре. Логика аналитика слабо кричала: «Идиот! Тебя только что использовали как бесплатного шофера, растоптали твое эго, а теперь выкинули на обочине, кинув подачку!». Но измученная стрессом психика жадно цеплялась за другое: «Она меня поцеловала. Она извинилась. Она позаботилась о том, как я доберусь домой, и дала денег на такси. Может, они и правда не такие плохие? Просто избалованные девчонки, которым скучно...».
Я ехал домой в такси бизнес-класса, чувствуя себя не жертвой шантажа, а участником какой-то странной, опасной, но чертовски будоражащей игры. До меня еще не дошло, что кошка просто разжала когти и позволила мышке отбежать на безопасное расстояние, чтобы та поверила в спасение. Ведь так играть с ней гораздо интереснее.
Глава 4
Таксист высадил меня у подъезда когда уже начало темнеть. Квартира встретила меня привычной тишиной, в которой гудел старенький холодильник. Я запер дверь на все замки, словно пытаясь отгородиться не от внешнего мира, а от тех ощущений, что привез с собой из этой встречи. Сбросив на пол одежду, в которой еще ощущались чужие запахи — их духов, сладковатого вейпа, легкий отголосок пота и, что самое странное, тот едва уловимый аромат кожи Кристины, — я залез под горячий душ. Стоял под обжигающими струями, пока кожа не покраснела, пытаясь смыть не столько грязь, сколько въевшийся в поры позор и, что куда хуже, странное, постыдное послевкусие их прикосновений. Но они, как навязчивый баг в операционной системе, отказывались исчезать.
Выйдя из душа, я завернулся в полотенце и рухнул на диван в полумраке. Голова гудела, но уже не от алкоголя, а от дикой смеси эмоций. Аналитический ум, который до этого был парализован, медленно начал приходить в себя, как перезагружающаяся система. Я разложил всю ситуацию по полочкам: видео, шантаж, поездка, унижения, а потом... потом внезапное, сбивающее с толку прощение, поцелуй, даже пятитысячная купюра. Мозг пытался найти закономерность, логический алгоритм
Ситуевина