— Сколько тебе, Кость? Лет двадцать пять? — Борис выпустил густую струю дыма, глядя на заходящее солнце.
— Да, двадцать пять. Лерочке двадцать четыре.
— Самый сок, — понимающе усмехнулся Борис. — Зеленые еще, горячие. Мы с Маринкой в ваши годы тоже думали, что весь мир перевернем. Сейчас-то мне сорок восемь, ей тридцать восемь. Но знаешь, в загородной жизни свои прелести. Здесь кровь гуще течет, страсти другие. Город людей сушит, делает их одинаковыми. А тут... тут всё обнажается.
Костя слушал соседа, чувствуя странную, давящую харизму этого человека. От Бориса веяло абсолютной мужской силой и опытом. Он говорил просто, но в его интонациях сквозила скрытая власть.
— Жена у тебя красивая, — вдруг прямо в лоб сказал Борис, повернув голову к Косте. — Хрупкая такая, породистая. Чистая девочка. Моей Маринке такие нравятся.
Костя слегка поперхнулся дымом от такой прямоты.
— В смысле... нравятся? — переспросил он, чувствуя, как внутри шевельнулось странное, еще не осознанное беспокойство.
Борис лишь глухо рассмеялся, обнажив ровные белые зубы, и потрепал Костю по затылку, как младшего брата.
— В смысле — как человек, Костян. Маринка у меня общительная, ей подруг здесь не хватает. Ладно, пойдем в дом, а то вино, небось, уже разлито.
В гостиной действительно всё преобразилось. Валерия умудрилась найти четыре хрустальных бокала, чудом уцелевших при переезде. Ящик из-под книг превратился в импровизированный стол, на котором Марина уже разложила аппетитные куски еще теплого пирога с мясом.
— Костя, присаживайся, — позвала Валерия. Она сидела на небольшом пуфике, и её щеки заметно горели. Похоже, за те пять минут, что мужчины были на улице, Марина уже успела чем-то смутить молодую девушку.
— А мы тут как раз секретничаем, — Марина лукаво прищурилась, лениво покачивая бокалом, в котором густо играло темно-рубиновое вино. — Я вот рассказываю твоей Лерочке, какие у нас мужчины в поселке внимательные. И как важно молодой жене быть... уступчивой и ласковой не только со своим мужем, но и с теми, от кого зависит покой в доме.
— Марина просто спросила, часто ли мы отдыхаем вместе, — смущенно попыталась сгладить углы Валерия, поджав под себя ноги и поправляя край шорт. — И... как у нас в городе было заведено.
— Да брось ты, Лерочка, чего стесняться? — Марина придвинулась чуть ближе, её бедро почти коснулось колена девушки. — Я же вижу по твоим глазкам, что ты девочка понятливая. Городские-то бабы все зажатые, гордые, разучились по-настоящему доверять. А у нас тут, за городом, все живут как одна большая, сплоченная семья. Мы своих соседей в обиду не даем, молодых опекаем, балуем, но и ответного доверия от них ждем. Если нужно близких друзей уважить, порадовать чем-то особенным — у нас никто не ломается, все маски сбрасывают. Правда, Борь?
Борис, заходя в комнату, сыто улыбнулся и по-хозяйски опустил ладонь Марине на плечо.
— Чистая правда. Ладно, Марин, забивай голову молодым с первого дня. Давайте лучше выпьем за знакомство.
Марина сидела напротив. Одно её колено почти касалось бедра Валерии. В полумраке комнаты её карие глаза казались совсем темными и маслянистыми.
— Мы тут с Лерочкой как раз обсуждали, как тяжело дается переезд, — протянула Марина, пригубив темно-рубиновое вино. Её голос стал тише, интимнее. — Я говорю, что после такой физической нагрузки телу нужно полное расслабление. Лера пожаловалась, что у нее жутко ноют плечи и поясница. Правда, милая?
Валерия робко кивнула, не поднимая глаз, и сделала большой глоток из своего бокала. Вино оказало удивительно плотным, сладким и хмельным — оно мгновенно ударило в голову, разливаясь приятным теплом
Либидо Атакует часть 2