с ленивой грацией хищницы перешагнула через колени молодого парня. Ее интимная зона, влажная и манящая, оказалась в считанных сантиметрах от лица Кости. Она медленно, со сладострастным вздохом опустилась ниже, практически садясь ему на лицо и заставляя парня дышать её тяжелым, мускусным интимным жаром.
В груди у Валерии всё сжалось от дикого, оглушительного коктейля из чувств. Шок, первобытная уколы собственнической ревности и... невероятная, разрушительная волна порочного восторга затопили её разум. Она видела, как Костя судорожно открыл рот. Как его язык инстинктивно, с голодным усердием подался вперед, встречаясь с нежной, набухшими складками чужой жены. Вид собственного мужа, который на коленях, на глазах у всех, с диким усердием вылизывает чужую, зрелую и невероятно сексуальную женщину, подействовал на неё как мощнейший афродизиак. Она чувствовала, как между ног у неё мгновенно стало горячо и влажно. Игорь сзади ласкал её грудь, его пальцы уже проникли в её трусики, но Лера даже не замечала этого — её зрачки были расширены, она жадно впитывала каждый стон Натальи и каждое покорное движение головы Кости. Ее безумно заводил этот позор, эта грязь и эта абсолютная свобода от всех моральных рамок.
«О боже... — билось в мыслях у Леры, пока она сама ласкала губами своего партнера, не сводя глаз с мужа. — Он делает это. Прямо сейчас, при мне, он вылизывает чужую женщину. Глубоко, жадно... Он собирает её соки. И он думает, что это я? Или он понимает, что это не я, но подчиняется правилам стаи?»
Вид собственного мужа, который в позе абсолютного, пошлого послушания перед всей общиной рьяно работал языком на лице зрелой соседки, подействовал на Леру как мощнейший, парализующий волю афродизиак. Она чувствовала, как между ног у неё мгновенно стало невыносимо горячо. Её собственное тело отозвалось на это зрелище тягучей, непреодолимой влагой. Ей было стыдно, её бросало в дрожь от этой грязи, но этот запредельный разврат ломал все городские барьеры в её голове. Ей безумно нравилось смотреть на его уязвимость и на его рабское послушание. Они оба были втянуты в этот круговорот, и эта общая греховность связывала их крепче любых клятв.
— О-о-о-х... Костик... да-а, глубже, лижи язычком, соси мою киску, мальчик... — громко, на всю гостиную стонала Наталья, полностью отдаваясь ласкам молодого соседа.
Костя работал как безумный. Руками он обхватил сочные, упругие ягодицы Натальи, прижимая её к себе всё плотнее. Вкус чужой женщины, её запах и стоны доводили его до исступления, а краем глаза он видел, как его Лера на диване сама сжимает ноги и стонет, наблюдая за его рабским послушанием. Это был пик их общего, порочного падения.
Наталья содрогнулась первой. Ее тело затряслось в мощном, затяжном оргазме, она с криком вжалась лицом в плечо подбежавшего Сергея, а её обильные, горячие соки брызнули прямо в рот Косте. Парень послушно, до единой капли сглотнул всё, что из неё вылилось, тщательно вылизывая её кожу дочиста.
Когда Наталья, тяжело дыша, отстранилась, Костя остался стоять на коленях, тяжело вздымая грудь, его лицо блестело от женского нектара. Вся комната замерла в экстазе. Вечер только набрал обороты, и теперь мужчины оборачивались к замершей на диване Валерии, глядя на которую уже расстегивал свои брюки Игорь.
Звук захлопнувшихся ловушек в гостиной Игоря был почти физически осязаемым. Вспыхнувший свет обнажил не просто тела, а абсолютную, запредельную покорность молодых новоселов перед устоями общины. Пощады ждать не приходилось. Костя стоял на коленях посреди мягкого ковра, его кожа покрылась испариной, а в глазах застыла смесь животного страха и раскаленного, болезненного возбуждения. Валерия лежала на массивном кожаном диване, раскинув
Я и моя жена. День 3