гордость были сожжены дотла в камине этого дома. Они окончательно растворились в негласных, пошлых и жестких правилах, продиктованных "идеальными соседями", понимая, что отныне их жизнь изменилась навсегда.
------------------------------
Утренний свет воскресного дня ворвался в спальню без всякого стыда и жалости. Солнечные лучи безжалостно резали глаза, высвечивая каждую пылинку в пустой, еще не до конца обставленной комнате их нового дома. Костя открыл глаза и тут же глухо выругался от резкой боли, прошившей виски. Хмельной угар дорогого виски и коньяка полностью испарился, оставив после себя жуткое похмелье, сухость во рту и липкое, осязаемое ощущение пережитого ночью запредельного позора.
Тело ломило так, будто по нему проехался каток. Колени Кости были стерты в кровь о жесткий ковер гостиной Игоря, челюсть до сих пор ныла после глубоких, удушающих заглотов, а на шее и плечах отчетливо виднелись багровые засосы и следы пальцев Бориса и Сергея. Парень медленно повернул голову. Валерия лежала спиной к нему, свернувшись калачиком на брошенном прямо на пол матрасе. Она натянула простыню до самого подбородка, но её плечи мелко, нервно подрагивали.
— Лерчик... — хрипло, сорванным и чужим от ночных хрипов голосом позвал Костя. — Ты спишь?
Она не ответила сразу. Но через минуту резко, сдернув с себя простыню, повернулась к нему. Ее лицо было бледным, под глазами залегли темные тени, а губы были слегка искусаны и припухли после Алёны. Они уставились друг другу прямо в глаза, и в этом взгляде в первые секунды смешалось всё: дикий шок, утренняя брезгливость, ярость и... глубокое, потаенное вожделение, которое они оба боялись признать.
— Проснулся, знаток женских кисок? — ядовито, со злой усмешкой выплюнула Валерия, садясь на матрасе и даже не пытаясь прикрыть свою наготу. — Ну как тебе спалось после того, как ты вчера всю деревню обслужил, шлюха ты моя? Голова не болит от чужой спермы? Ты хоть соображаешь, что ты устроил на глазах у всех?
Костя от таких слов мгновенно взвился, резко садясь напротив нее. Похмельная злость и ущемленная мужская гордость ударили в голову:
— Ах это я устроил, сучка ты неблагодарная?! Ты на себя-то вчера смотрела со стороны? Ты развалилась на диване, как последняя придорожная девка, ноги раскинула и выла от кайфа, пока тебя Игорь со своей бабой в четыре руки лизали и трахали! Ты орала на всю гостиную, что ты их рабыня и подстилка! Твои слова?! Твои! А я ради твоего триумфа на коленях ползал! Меня, твоего мужа, три мужика раком ставили и в рот трахали, как портовую девку, пока ты там текла!
— Да потому что ты лох, Костя! Обычный, слепой лох! — закричала Валерия, из её глаз брызнули слезы, но в голосе звенел безумный, порочный азарт от воспоминаний. — Ты ведь был так уверен, что это я тебе сосу! Ты сидел с важным видом, шорты распустил, а тебя в этот момент Наташка как сидорову козу имела! Ты чужую бабу от собственной жены отличить не смог! А потом на лице у тебя сидела именно я, Костя! Я в тебя своими соками брызгала, а ты морду воротил и думал, что это Марина! Ты собственную жену на вкус не знаешь, позорник!
— Да, не угадал! — рявкнул Костя, хватая её за худые плечи и притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. — Не угадал, потому что у меня мозг плавился от того, что ты в этот момент у Игоря на диване вытворяла! Но ты ведь сама... ты ведь сама глаз от меня отвести не могла, когда Игорь мне в рот свой
Раб Даниры